Через реку забвения - Моника Бейком

Ей казалось, что блаженству не будет конца, но оно прервалось самым неожиданным образом.

— Что вы делаете?! — вдруг раздался в гостиной возмущенный голос. — Эй! Прекратите немедленно! Просто безобразие, я так старалась, а вы…

Перервав свое занятие, но не размыкая объятий, Тереза и Брюс удивленно повернули головы. На пороге, кипя негодованием, стояла Синтия.

— Что случилось? — удивленно спросила Тереза.

— Как это что? Я столько времени потратила на твой макияж, одними губами занималась полчаса, а вы целуетесь! Ну не свинство ли?

Переглянувшись, Тереза и Брюс рассмеялись. И этот маленький эпизод будто сплотил их, на несколько мгновений превратив в единое целое — точь-в-точь как в памятный субботний вечер.

— Еще и смеются! — обиженно буркнула Синтия, направляясь к столу.

Побросав в сумку косметические принадлежности, а также салфетки, простынки и клеенку, она молча двинулась в коридор.

— Синти! — окликнула ее Тереза.

Но та лишь выше вздернула подбородок.

— Ну не обижайся!

— До свидания, — сказала Синтия. — Я еду домой. А тебе желаю удачной пресс-конференции. — С этими словами она скрылась в коридоре. Вскоре в гостиную долетел звук захлопнувшейся входной двери.

— Как-то нехорошо получилось, — заметила Тереза.

Брюс провел пальцами по ее щеке.

— Брось, все нормально.

— Но Синтия действительно так старалась сделать меня красивой… — вздохнула Тереза, потершись щекой о его пальцы.

— Ей еще не раз представится подобная возможность. — Брюс усмехнулся. — Кроме того, красивее, чем ты есть, сделать тебя невозможно.

Тереза подняла на него сияющий взгляд.

— Не преувеличивай.

Наклонившись, Брюс легонько коснулся ее губ своими.

— Я действительно так думаю.

— Значит, ты необъективен. Как говорил один мой психотерапевт, это сексуальная переоценка.

Брюс вскинул бровь.

— И как сие следует понимать?

— Ну, сексуальные желания как бы затмевают человеку глаза, мешая видеть реальность. В результате женщины представляются мужчинам более красивыми, чем есть на самом деле. Женщины тоже видят мужчин, так сказать, в комплиментарном виде. Понятно?

— Вполне.

Тереза вздохнула.

— Вот поэтому я и говорю, что ты необъективен.

Уголки губ Брюса приподнялись в лукавой усмешке.

— О, еще как! Ты даже не представляешь, как далеко простирается моя необъективность.

Тереза подняла на него взгляд, но тут же опустила ресницы и произнесла с запинкой:

— Я… не хочу, чтобы ты обманулся во мне.

— На этот счет не беспокойся, — совершенно серьезно произнес Брюс.

Тереза вновь прерывисто вздохнула.

А еще мне самой очень не хочется обмануться в том, что между нами возникло, промчалось в ее мозгу.

Брюс нежно взял Терезу за подбородок и заставил поднять лицо. Когда она повиновалась, ее встретил внимательный взгляд.

— Солнышко, что мне сделать, чтобы ты перестала тревожиться? — тихо спросил Брюс.

Вопрос поставил Терезу в тупик. Вообще-то ей очень хотелось бы наконец избавиться от ставших в последние годы привычными треволнений, но она не понимала, почему Брюс считает, что способен как-то помочь в подобном деле.

Неужели непонятно? — раздался в голове Терезы хорошо знакомый насмешливый голос. Потому что ты небезразлична ему!

Мысль о том, что кто-то совершенно искренне желает принять участие в ее судьбе, согрела Терезе сердце, но все же это было так необычно…

Глупышка, это совершенно естественно, подумала она. Просто ты не привыкла к проявлениям нормального человеческого внимания со стороны мужчины. Ведь Патрик не был в этом смысле эталоном, несмотря на всю твою любовь к нему. Впрочем, забудь про Патрика. Теперь с тобой Брюс — и он ждет твоего ответа.

Однако Тереза по-прежнему ничего не могла сказать. Брюс затронул слишком сложную тему. Даже психотерапевты не сумели помочь Терезе окончательно избавиться от тревожной мнительности, а Брюс хочет, чтобы она с ходу дала ответ на столь сложный для нее вопрос. Минутку подумав, Тереза решила отшутиться.

— Просто поцелуй меня, — улыбнулась она.

Как видно, Брюс проник в ход ее мыслей, потому что ответил в тон:

— С превеликим удовольствием!