Через реку забвения - Моника Бейком

Разумеется, произнести это вслух она не могла — во всяком случае пока. Зато проступивший на ее щеках румянец смущения явился для Брюса своего рода ответом.

— Мне так нравится, когда ты краснеешь, — лукаво улыбнулся тот.

Окончательно сконфузившись, Тереза высвободилась из его объятий и отступила на пару шагов.

— Э-э… действительно пора ехать. Но, боюсь, мой макияж пришел в полную негодность. А Синтии нет… Как я покажусь перед журналистами в таком виде?!

Брюс внимательно оглядел ее лицо.

— Не понимаю, почему ты так всполошилась. По-моему, с твоим макияжем полный порядок. Посмотри на себя в зеркало и сама увидишь.

— Да?

Тереза направилась было к столу, но вспомнила, что Синтия увезла зеркало с собой. Тогда она двинулась к выходу.

— Ты куда? — спросил Брюс, идя следом.

— В спальню, — обронила Тереза через плечо. — Здесь нет зеркала. — Вдруг она остановилась и всем корпусом повернулась к Брюсу. — Только ты за мной не ходи!

Тот усмехнулся.

— Хорошо. Что ты разволновалась? Не желаешь — не пойду.

Глядя в его смеющиеся глаза, Тереза вдруг подумала: а правда, почему я так взвинчена? Не пора ли мне расслабиться и начать наслаждаться жизнью?

Пожав плечами, она ответила:

— Кто сказал, что я волнуюсь? Просто, если ты пойдешь со мной в спальню, на пресс-конференцию мы точно не попадем. — И одарив Брюса взглядом, в котором плясали чертики, Тереза покинула гостиную.

Тот лишь вздохнул, глядя ей вслед.

Перед журналистами следовало появляться в лучшем виде, поэтому ради такого случая Брюс заказал белый лимузин.

К тому моменту, когда тот подкатил к дверям «Хилтона», где толпились репортеры, Тереза полностью овладела собой. Губы она подкрасила самостоятельно, поэтому была сейчас во всеоружии и ничто не мешало ей играть роль рок-звезды.

Брюс вышел из лимузина первым и придержал дверцу для Терезы. Как только она показалась из автомобиля, засверкали вспышки фотокамер и зазвучали первые вопросы. Однако Брюс вежливо, но твердо пригласил всех в конференц-зал.

Там распорядитель усадил Терезу за стол, на котором находился микрофон, а также небольшой поднос с минеральной водой, апельсиновым соком и стаканами. Журналисты устроились напротив, заняв многочисленные стулья. На крайний справа от Терезы, в первом ряду, сел Брюс. Операторы с видеокамерами остались стоять вдоль стен.

Поздоровавшись со всеми, Тереза произнесла незамысловатую шутку, и пресс-конференция началась. Как всегда, пришлось отвечать на множество вопросов, которые не раз звучали на прежних интервью, однако попадались и неожиданные. Например, один парень спросил, как Тереза чувствует себя после того, как выплескивает со сцены в зал переполняющую ее ярость.

— Замечательно! — не задумываясь ответила она, вызвав общий смех. Когда он утих, Тереза добавила: — Я знаю, откуда идут слухи о моей якобы злости. И, признаться, мне непонятно стремление некоторых критиков выставить меня этакой стервой. Думаю, оно происходит от их собственных комплексов. Сама я в себе ожесточенности не ощущаю, хотя признаю, что после первого альбома у слушателей могло сложиться подобное впечатление, потому что в те времена мое душевное состояние было крайне неуравновешенным. Впрочем, вы и так знаете об этом из текстов моих песен. Но и тогда я не срывала зло на других людях, ни на кого не кричала и не впадала в истерику. Иными словами, мое настроение не влияло на окружающих. Так что, если у меня и была какая-то ярость, то для других она не представляла опасности. По-моему, это неплохо. Лучше выплескивать эмоции в творчестве, чем портить кому-то жизнь.

Затем последовал вопрос, не жалеет ли Тереза, что сделала свою личную жизнь достоянием публики.

Она на минутку задумалась.

— Не жалею. Хотя сейчас, если смотреть, так сказать, с высоты приобретенного опыта, многое выглядит по-другому. И, наверное, если бы мне нужно было начать сначала, я поступила бы иначе. Но в любом случае выход на сцену требует мужества, независимо от того, какие песни ты поешь — автобиографические или нет.

— А вам известно, что некоторые другие исполнительницы рока вас осуждают? — спросила девушка справа, предварительно назвав себя и издание, которое она представляет.

Тереза усмехнулась.

— Разумеется, порой до меня доходят подобные слухи. Но я также знаю, что одна моя коллега очень хорошо отозвалась обо мне в прессе и даже публично извинилась за прежние высказывания. Думаю, дело в том, что некоторые певицы тоже писали автобиографические песни, но они не принесли им успеха. А со мной произошло обратное. Многих это раздражает и даже вызывает зависть. Что уж тут поделаешь… Я стараюсь не принимать подобные высказывания близко к сердцу.

Потом слово взял молодой человек, сидящий в центре.

— У некоторых также вызывает усмешку тот факт, что из-за неудач в личной жизни вы все свое внимание обратили на карьеру, — произнес он. — Пожалуйста, скажите несколько слов по этому поводу.

Тереза откинула назад прядь волос, затем пожала плечами.

— Собственно, что тут говорить. К сожалению, все так и есть. Не стану утверждать, будто я в восторге от подобной ситуации, но она и не угнетает меня. И в моих нынешних песнях вы вряд услышите страдания. И вообще, по-моему, это неплохо, что я делаю карьеру, невзирая ни на какие трудности. Удовлетворил вас мой ответ?

— Вполне, — кивнул молодой человек. — Но у меня еще вопрос.

— Слушаю.

— Поговаривают, что вы долгое время посещали психотерапевтов. Принесло вам это какую-то пользу?

Тереза покосилась на Брюса, и он ободряюще улыбнулся ей.

— Действительно, на психотерапевтов я потратила немало времени и еще больше денег. — По залу вновь прокатился смех, переждав который Тереза продолжила: — Не могу сказать, чтобы они полностью изменили мое сознание, однако все же помогли настроиться на позитивный лад. И за это я им благодарна. Но сейчас я больше не посещаю подобных специалистов. Меня увлекла философия. Я прочла работы известных мыслителей, и одна идея показалась мне весьма интересной.

— Какая? Какая? — прозвучало сразу с нескольких сторон.

Тереза выдержала небольшую паузу, прежде чем ответить:

— Идея самодостаточности. Заключается она в следующем: лучше быть самодостаточным, чем страдать. Во всяком случае, так я определяю суть этой идеи для себя. По-моему, чудесно, когда ты ни от кого не зависишь и эмоциональная привязанность не лишает тебя свободы.

Мельком взглянув на Брюса, Тереза увидела, что он сидит, сжав губы в ровную линию, и смотрит в пол. В ту же минуту в ее голове пронеслось воспоминание о том, как совсем недавно она размышляла о физическом притяжении. А затем Тереза вспомнила об испытанном в объятиях Брюса наслаждении и неожиданно почувствовала, как в нижней части ее тела словно разлилось тепло.