Фантазерка - Наталья Нестерова

– Помню, красивая девочка.

– Девочке под сорок, но все при ней.

К Васиным Инна, Борис, дети поехали на дачу с ночевкой. Жарили шашлыки, гуляли в лесу, купались в речке. Шум-гам, который вносили Ксюша и Ваня, хозяевам не досаждал. Напротив, они смотрели на малышню с умилением чадолюбивых людей, у которых собственные дети уже выросли, а внуков еще ждать. И еще поглядывали недоуменно на Инну и Бориса. Было чему удивляться: спят в разных комнатах, а дети общие. И хозяйство единое: Инна напоминает Борису, что надо забрать белье из химчистки и заехать в магазин на обратном пути, геркулес закончился.

Борис перед отъездом упаковывал вещи в багажник, когда Лена не выдержала и спросила Инну:

– Между вами что?

– В каком смысле? — не поняла Инна.

– Ты и Борис. Готовая семья, а спите по разным койкам, не живете.

– Мы сосуществуем, — рассмеялась Инна. — Прекрасно сосуществуем, — повторила она.

Подошел Сергей, который крутился рядом, прислушивался.

– Это, конечно, не наше дело, — сказал он. — Но жутко любопытно.

– И какие варианты предполагаются? — веселилась Инна.

– Первый, — выставил из кулака палец Сергей, — вы сдвинулись на браке без секса. Мол, только духовное общение, а плотское принижает высоту чувств. Такое, говорят, случается у особ…

– С виду они совершенно здоровые, нормальные, — возразила Лена, — чтобы отказываться от такого замечательного дела.

– Ловлю на слове, дорогая, — погрозил Сергей жене все тем же пальцем. — Гости уедут, и замечательное дело не отложится из-за того, что надо кусты от вредителей опрыснуть, капусту окучить или малину собрать. Второе, — обратился он к Инне и выставил средний палец, — оригинальничаете или трусите. Детей нарожали, а теперь шиворот-навыворот…

– Ошибаешься, — перебила Инна, которой разговор перестал казаться забавным. — Мы с Борисом вместе с пеленок, и никаких отношений, кроме дружественных…

– Да ла-а-адно! — в один голос возмутились Сергей и Лена.

Так возражают, когда слышат очевидную ложь.

– Мнение стороннего наблюдателя. Как ты, Инна, смотришь на Борьку? Как он смотрит на тебя? — спросил Сергей.

– Как собаки на сахарные кости, — вместо Инны ответила Лена.

– А какое у вас взаимопонимание? — продолжил Сергей.

– Тютелька в тютельку, — уверенно сказала Лена.

– Тогда чего они дурью маются?

– Мы об этом Инну и спрашиваем. Нахально лезем в чужую личную жизнь.

– Сворачиваем нахальство. Но пусть на свадьбу пригласят.

– О чем вы тут толкуете? — приблизился Борис. — Какая свадьба? Инка, почему лицо у тебя опрокинутое?

– Мы говорили о странностях бытия, — смутилась Лена.

– Бытие моё! — притворно печально пропел Сергей.

– В следующий раз договорите, не последний раз видимся. Инка! В машину! Короеды днем не спали, набегались, сейчас начнутся капризы, сопли-вопли. Упаковываем детей, по дороге задрыхнут. Нам еще в химчистку, в магазин…

– И в аптеку. Ваня! Ксюша! — позвала Инна. — Попрощайтесь с тетей Леной и дядей Сережей. Что надо сказать? Спасибо за прекрасный отдых!

Ксюша с готовностью повторила. Ваня упрямо молчал.

– Считаем, что поблагодарил мысленно. — Борис взял детей в охапку и понес к машине.

– У Ванечки конфуз этикетных выражений, — извинилась Инна.

– А по-русски? — спросил Сергей.

– Мой сын считает бесконечные «пожалуйста» и «спасибо» лишними вкраплениями в речь.

– Характер, — улыбнулась Лена. — Вам спасибо, что приехали. В любое время — милости просим. Инна, извини неделикатное вторжение в область личных…

– Девочки! — перебил Сергей. — Вы друг другу понравились и перестаньте на прощание разговаривать как умные.

– А мы какие? — хором воскликнули Лена с Инной.

«Забавно, — подумала Инна. — Минуту назад Лена и Сергей тоже говорили в один голос. Так случается только с близкими людьми или с теми, кто встретил родственную душу. Получается, что у меня с Борисом и друзья теперь общие».

На обратном пути, пристегнутые в креслицах на заднем сиденье, дети быстро уснули. Борис вел машину и каждые пять минут отвечал на звонки сотового телефона, решал производственные задачи.

Инне не давало покоя заявление Васиных, что она каким-то особым образом смотрит на Бориса. Сам-то он, Борис, может смотреть как угодно — значения не имеет. Но она, Инна, на Борьку, как собака на кость? Глупость, ересь, чушь. С другой стороны, Васины чушь пороть не станут. Значит, имеет место быть. Оборона Инны, защита от амурных переживаний дала трещину? И с кем? С Борькой? Можно понять, шла бы речь о ком-то другом: о прекрасном незнакомце с выдающимся интеллектом и сногсшибательной внешностью. Но даже встреться такой на Иннином пути, дальше тайных вздохов — ни-ни!

– Ты чего пыхтишь, как самка в родах? Кстати, многие самцы помогают своим половинам в родах, понимая по пыхтению, что момент наступает…

– Ой, замолкни! Надоел со своими животными сравнениями.

И в том, как Инна велела Борису замолчать, а он послушался, в интонации и тембре, была семейная, супружеская нота, нечто большее, чем перепалка старых друзей-соседей.

«А если бы сейчас Борис и Ксюша сгинули? — спросила себя Инна. — Не было бы их, как вообще-то и быть не должно? У тебя мама, сын, работа, университет. Личные планы, мечты, надежды. Твердые правила, установки, принципы. Вклинились Борис и Ксюша. Что ты ощутишь, если их убрать?»

Правильно поставленный вопрос — великая мудрость, в этом едины все психологи прошлого и настоящего. Правильно поставленный вопрос вынуждает дать ответ, от которого ты прячешься или о котором не догадываешься.

«Моя жизнь без Ксюши и Бориса, — честно ответила себе Инна, — на девяносто процентов оскудеет, потеряет краски. Превратится в рутинное прозябание учительницы музыки с претензиями стать психологом, матери-одиночки при стареющей бабушке и сыне с невероятными властно-мужскими задатками, которые в нужное русло направить мамина рука не способна. И еще ты потеряешь Ксюшу, чья ласка и привязанность подарили тебе незабываемые чувства».

Два дня вдыхая чистый кислород, предаваясь подвижным играм, которых почти лишены в городе, дети устали. Хотя поспали в машине, вечером капризничали. Ваня то требовал строить крепость, то рисовать, то лепить, то играть в настольные игры — на каждое занятие у него хватало терпения на десять минут. Ксюша ластилась к Инне. Этот ребенок мог существовать, только получив дозу тепла от взрослого опекуна.

– Тетя Инна, ты хорошая, потому что не говоришь «отлипни», — сказала Ксюшенька в начале их объятий-поглаживаний.