Невнимательный жених - Барбара Картленд

— У тебя мало шансов с ним побеседовать, если ты не заставишь своих кляч двигаться поживее.

— Если ты еще раз обзовешь моих лошадей клячами, клянусь, я отхлестаю тебя! — вспылил лорд Меридан.

— Пусть докажут, что они не клячи, — с вызовом ответил Чарльз.

Может быть, дама, которую они преследовали, не очень хотела уйти от них, так как недалеко от Найтсбриджских казарм им наконец удалось нагнать ее.

Увидев, что они поравнялись с коляской, дама придержала лошадей и обернула к ним смеющееся лицо.

— Себастьян, бога ради, остановись, — взмолился Чарльз. — Она собирается заговорить с нами!

И, приподняв шляпу, Чарльз с готовностью повернулся к ней.

Лорд Меридан резко натянул поводья и с изумлением обнаружил, что его приятель сидит раскрыв рот, не в силах вымолвить ни слова.

Дама в ярком костюме и необычайной шляпке вежливо поклонилась им.

— Добрый день, полковник Холстед. Как поживаете… милорд?

Она слегка замялась, собираясь, видно, сказать:

«Себастьян», но в последнюю минуту решимость покинула ее.

— Люсинда! — с трудом выдавил из себя лорд Меридан.

— Я не имела ни малейшего представления, что вы уже вернулись, — сказала она. — Рада вас видеть.

Как вам нравится моя новая пара?

— Как она мне нравится? — проговорил лорд Меридан, с трудом обретая голос. Затем, будто не зная, что сказать, он замолчал, переводя взгляд с лошадей на Люсинду и обратно. — Их выбирали не вы, — наконец сказал он почти укоризненно. — Это Кингсклер помогал вам?

— Ну разумеется, — улыбнулась Люсинда, — я наняла его, чтобы он занялся моей конюшней. Я надеюсь, вы не возражаете?

— Возражаю? — переспросил лорд Меридан, злясь на себя за то, что не может найти достойного ответа.

— Не может быть, чтобы Кингсклер оставил герцога, — патетически произнес Чарльз Холстед, давая понять, что такой поворот событий совершенно невозможен.

— Но он все-таки ушел от него, — невозмутимо произнесла Люсинда.

— Чем вы соблазнили его? — спросил Чарльз. — В течение многих лет все мы тщетно пытались переманить его, разве не так, Кингсклер?

— Совершенно верно, — ответил Кингсклер с непроницаемым видом.

Это был худой, жилистый мужчина лет пятидесяти, с седеющими волосами и умными, лукавыми голубыми глазами. Там, где дело касалось лошадей, его репутация была настолько высока, что, по слухам, сам принц Уэльский потребовал, чтобы герцог Мелчестер отдал ему Кингсклера в качестве рождественского подарка. На это герцог, как говорили, ответил, что принц может забрать его жену, его дом и любого из его непутевых отпрысков, но он ни за что не расстанется с Кингсклером, даже если для этого ему придется пересечь Ла-Манш и поступить на службу к самому Бонапарту.

— Но почему же, ради всего святого, вы приняли предложение ее светлости? — спросил Чарльз, отличавшийся редкой прямолинейностью.

— Ее светлость знает ответ на этот вопрос, — с достоинством ответил Кингсклер.

— Нат попросил его помочь мне, — сказала Люсинда. — Вы помните, милорд, я вам рассказывала про Ната?

— Конечно. Это ваш грум, — ответил лорд Меридан, — тот самый, который сообщил вам, что супружеская жизнь — это битва.

— Ну так вот, Кингсклер — двоюродный брат Ната, — сказала Люсинда, как будто этим все объяснялось. — И когда я пожаловалась ему, какой беспомощной я себя чувствую во всем, что касается покупки лошадей и создания собственной конюшни, он предложил мне свою помощь.

— Это было очень любезно с его стороны, — кисло заметил лорд Меридан.

— Похоже, мы загородили проезд, — оглядываясь, сказала Люсинда. — Поедемте, если не возражаете.

— Послушайте, Люсинда… — протестующе начал было Чарльз, но обнаружил, что Люсинда с ее бесподобной парой была уже далеко.

— Скорей догони ее, Себастьян! — настойчиво стал упрашивать Чарльз. — Я еще столько не спросил у нее.

— Не сомневаюсь, что вы еще встретитесь, — холодно ответил лорд Меридан.

Он развернул лошадей и поехал в направлений, противоположном тому, которое избрала Люсинда.

Губы его были плотно сжаты, и, проезжая через толпу, он не смотрел ни влево, ни вправо и не отвечал на приветствия знакомых.

— Черт возьми, Себастьян, вот это дела! Я никак не могу прийти в себя — эти лошади, Кингсклер…

А сама Люсинда? Бог мой, да она просто красавица!

Ее как будто подменили!

Именно об этом думал и лорд Меридан, но он не собирался в этом признаваться. А Чарльз продолжая рассуждать вслух:

— Во-первых, она сделала что-то со своей кожей, которая стала удивительно белой! А ее глаза! Потом, она изменила прическу. И вообще, она совершенно неузнаваема! И, черт подери, заполучить Кингсклера!

Только сейчас Чарльз обнаружил, что он говорит сам с собой. Лорд Меридан, с мрачной решимостью направляясь в сторону Беркли-Сквер, ничего не отвечал. Когда они подъехали к дому, он сказал:

— Полагаю, ты не захочешь зайти ко мне. Грум отвезет тебя домой.

Чарльз Холстед, которому больше всего на свете хотелось войти в дом и узнать еще что-нибудь, тем не менее понял, что его присутствие будет нежелательным. Поэтому из чувства такта, а вовсе не потому, что он боялся разозлить своего друга, он неохотно отправился к себе на Керзон-стрит.

Лорд Меридан вошел в дом с хмурым видом, который был слишком хорошо знаком его слугам. Мажордом поклонился ему, но не сделал попытки заговорить, пока к нему не обратились.

— Бренди! — коротко приказал лорд Меридан и, пройдя через вестибюль, вошел в библиотеку и бросился в стоящее у камина кресло.

Он чувствовал, что ему необходимо время, чтобы подумать и осмыслить, что произошло.

Когда лакей принес графин с бренди и поставил его на серебряном подносе рядом с ним, лорд Меридан поднял голову и спросил:

— Ее светлость дома?

— Я не думаю, что она уже вернулась, милорд, — ответил лакей.

— Передайте ей, как только она появится, что я хотел бы поговорить с ней.

— Слушаюсь, милорд.

Лакей удалился, тихо закрыв за собой дверь. Увидев другого лакея, он скорчил гримасу, выразительно показывающую, в каком настроении находится их хозяин. Затем он направился на поиски дворецкого, чтобы сообщить ему о поручении лорда Меридана, которое дворецкий затем передаст другому лакею, тот сообщит его горничной Люсинды, которая, в свою очередь, доведет его до сведения своей молодой госпожи.

На все это ушла масса времени, и пока эта формальная процедура осуществлялась с учетом иерархии среди слуг, Люсинда успела вернуться и подняться в свою комнату.