От ненависти до любви - Барбара Картленд

Горничная облегченно вздохнула:

— Я была бы очень благодарна вам, мисс, но мне стыдно беспокоить вас.

— Не волнуйтесь, — успокоила ее Атейла. Она выбралась из-под одеяла и накинула поверх прозрачной ночной сорочки легкий свободный халат, отделанный кружевом. При этом у нее мелькнула мысль, что к зиме потребуется что-нибудь потеплее, но сейчас об этом было рано волноваться. Даже не посмотревшись в зеркало, она последовала за Дженни.

— Быстрее всего, — сказала горничная, — пройти через верхний этаж, а потом спуститься по другой лестнице.

— Я пойду за вами, — ответила Атейла. Дженни поспешила вперед, пламя свечи у нее в руке вздрогнуло и заметалось. Они прошли по коридору в верхнем этаже, где находились комнаты слуг, и оказались возле узкой лестницы. Спустившись по ней, они попали в более широкий коридор, устланный коврами. Атейла подумала, что где-то в конце него размещаются апартаменты графа.

В этом коридоре по стенам были развешаны газовые лампы, от которых исходил неяркий свет. Наконец Дженни остановилась у одной из дверей, постучалась и вошла внутрь.

Маркиза была в комнате одна, и Атейла решила, что маркиз занимает соседнюю комнату.

Маркиза сидела на кровати. Рука у нее была завязана полотенцем, которое почти промокло от крови.

— Я привела мисс Линдсей, миледи, — сказала Дженни. — Я уверена, она сможет перевязать вам руку лучше, чем я.

— Очень мило с вашей стороны, мисс Линдсей. Понимаете, моя горничная приняла снотворное и разбудить ее невозможно.

— У меня большой опыт, — сказала Атейла. — А как вы порезали руку?

Маркиза объяснила, что хотела взять стакан с водой, но в темноте столкнула подсвечник, он упал на стакан, стакан разбился, и осколками поранило ей руку.

Атейла сняла полотенце. Порезы были на нескольких пальцах и у основания большого. Кровь из них шла довольно сильно.

Атейла послала Дженни за водой, промыла раненую руку, наложила корпию и слой ваты, чтобы приостановить кровотечение, потом аккуратно перевязала.

— Вы справились не хуже профессионала, мисс Линдсей! — воскликнула маркиза, когда девушка закончила перевязку.

— Боюсь, ваши порезы еще немного поболят, — сказала Атейла. — Постарайтесь поменьше шевелить раненой рукой, чтобы она вновь не начала кровоточить, а утром покажитесь доктору.

Маркиза вздохнула:

— И как я могла быть такой неосторожной? Впрочем, так всегда говорят после того, как что-нибудь случится.

Дженни вылила воду, собрала осколки, убрала неиспользованные бинты. Весь ее вид говорил о том, что она мечтает вернуться в кровать.

— Попытайтесь заснуть, — сказала Атейла маркизе. — Или, может, дать вам воды?

— Да, спасибо, я очень хочу пить, — призналась маркиза.

— Идите к себе, — сказала Атейла Дженни. — Я знаю, вам завтра рано вставать.

— Спасибо, мисс, — ответила горничная. — Я оставлю свечу около лестницы.

Атейла подошла к умывальнику, взяла другой стакан, наполнила водой и подала маркизе. Та с жадностью выпила.

— Надо бы принести вам чаю или чего-нибудь горячего, чтобы вы согрелись после такого шока, но я боюсь, что могу заблудиться в этом огромном замке.

Маркиза тихо засмеялась:

— Не стоит, все уже в порядке, я просто досадую на собственную неловкость.

— К утру все пройдет, — успокоила ее Атейла. Она поставила пустой стакан обратно на умывальник, задула свечи и, взяв одну с собой, направилась к выходу.

— Спокойной ночи, миледи.

— Спокойной ночи, мисс Линдсей. Еще раз спасибо за вашу доброту, — ответила маркиза.

Атейла обратила внимание на то, что маркиза все время говорила, понизив голос. Девушка была уверена, что это делается для того, чтобы не разбудить мужа, который спал в соседней комнате.

Атейла шла по коридору, вспоминая, как часто во время путешествий им с отцом приходилось помогать своим людям, когда их ранили острые шипы кустарников или случалось еще что-нибудь и надо было предотвратить нагноение.

Атейла уже почти дошла до лестницы, когда дверь напротив распахнулась, в глаза ей ударил свет лампы. От ужаса сердце девушки покатилось куда-то вниз, она увидела графа. На нем был длинный, до полу, халат, вероятно, он только что проснулся.

— Что происходит? Что вы делаете здесь, мисс Линдсей?

Она открыла рот, чтобы объясниться, но он не дал ей сказать ни слова.

— Впрочем, зачем я спрашиваю? Я видел, как вы вели себя во время приема, но я не предполагал, что вас так легко отвлечь от главного объекта.

Атейла изумленно смотрела на него, совершенно не понимая, что он имеет в виду.

Вдруг, словно обезумев, граф схватил ее за руку и втащил в свою спальню.

Атейла заметила, что комната была очень большая, возле кровати с пологом горели свечи. Пальцы графа, впиваясь в ее руку, причиняли ей боль. Необъяснимая ярость, которая читалась на его лице, пугала девушку.

Она никогда не видела мужчину в таком бешенстве. Прежде чем к ней вернулся дар речи, прежде чем она успела подумать или спросить, что, собственно, происходит, заговорил граф.

— Я прекрасно понимаю, почему вы здесь, мисс Линдсей. Моя жена прислала вас, чтобы вы соблазнили меня и таким образом она могла бы получить развод, о котором давно мечтает. Но я не ожидал, что вы будете вести себя как проститутка с одним из моих гостей.

— Что… что вы говорите? Да, как вы смеете… Она не могла продолжать, граф вновь обрушился на нее, уже срываясь на крик.

— Вы думали, что обманули меня, что я поверил во внезапную перемену моей жены, в искренность ее намерения вернуть мне дочь? Вы полагали, что я настолько глуп, что не догадываюсь о главной цели вашего приезда?

Он издевательски засмеялся.

— Надо быть слепым и глухим, чтобы поверить в то, что вы гувернантка. Вы когда-нибудь видели на гувернантке платье, которое стоит больше, чем она зарабатывает за год?

— Я… могу… объяснить, — попыталась сказать Атейла.

— Здесь нечего объяснять, — отрезал граф. — Можете возвращаться к моей жене и скажите ей, что вы не сумели выполнить ее поручение. Если хотите, можете забрать Фелисити с собой!

— Нет! Нет! — заплакала Атейла — Я не могу сделать… так!

— Почему же? Вам так понравилось здесь? Он посмотрел на нее, и в его глазах Атейла прочла презрение.

— Как скучно вам, наверное, было, когда мне пришлось уехать по делам! Не на ком было испытывать свои чары! Зато сегодня ночью, мне кажется, вы возместили это и должны быть довольны собой!

— Вы… должны выслушать меня, — взмолилась Атейла. — Пожалуйста… пожалуйста… позвольте мне объясниться.