Сияние первой любви - Вера Колочкова

Что ж, все так и получилось, отец был ею доволен. Хотя довольства своего никак не обнаруживал и Валентину всегда говорил в хмельных застольных беседах: ты с ней построже, построже… Женщины любят, когда с ними построже. Уважают больше. А чуть слабину дашь – сам виноват будешь. Валя слушал отца внимательно, кивал, соглашаясь, а сам втихаря Тане подмигивал… Хорошо, что отец не замечал этих подмигиваний, иначе разобиделся бы.

А вот внуков отец баловал, на внуков его принципы воспитания не распространялись. Видимо, зажатая в тисках строгости любовь потребовала своей компенсации и обрушилась теплой волной на внуков, Егор и Данька из деда веревки вили. Иногда Тане и Валентину приходилось даже ссориться с отцом, чтобы увезти домой детей. Не прояви они родительскую волю, так бы и жили Егор с Данькой все время с дедушкой и бабушкой…

Дверь ей открыла мама. Лицо ее было испуганным и тревожным, и стало понятно, что Валя все-таки позвонил. И чтобы упредить мамины вопросы, Таня крикнула в глубь квартиры:

– Даня! Егор! Вы дома?

Из гостиной выскочил Данька, понесся к ней через коридор с криком:

– Мама, ты же не знаешь еще! Мы вчера с бабушкой в торговый центр ходили, она мне все для школы купила! Все-все купила, мы еле пакеты до машины донесли! И даже телефон новый купила, представляешь? Пойдем, я тебе покажу!

– Давай потом, Данечка… – обнимая его, проговорила Таня. – Я все обязательно посмотрю, чуть позже… Хорошо?

– Хорошо, мам! А Егору мы ничего не купили, потому что он с дедушкой в спортивный магазин ездил!

– В спортивный магазин? Зачем? – нарочито округлила она глаза, отпуская от себя Даньку.

– Да они велик купили, представляешь?

– Да, мам, дед мне новый велик подарил… – подтвердил Данькины слова показавшийся из кухни Егор. – Такой классный. На балконе стоит. Пойдем, я покажу!

– Потом покажешь, Егорушка! Нам поговорить надо! – решительно втиснулась в их диалог мама. – Идите пока в гостиную, не мешайте нам… Егор, забери Даню. И не заходите пока на кухню, у нас с мамой очень серьезный разговор!

– Что-то случилось, мам? – спросил Егор, прежде чем отправиться в гостиную.

Таня ничего не смогла ответить сыну, только улыбнулась ободряюще. Хотя улыбка ее больше выглядела жалкой, чем ободряющей.

Закрыв плотнее кухонную дверь, мама набросилась на нее с тревожными вопросами:

– Что случилось, Тань, я так и не поняла? Какой год, какой другой мужчина? Это что, правда, Тань? Но этого ведь не может быть, правда? Вы с Валей, наверное, просто поссорились, и он сгоряча наговорил мне. Или я чего-то не поняла… У него был такой ровный голос, но вещи он говорил ужасные! И даже переспросить ничего не позволил, первым оборвал разговор… Объясни мне, Таня, что все это значит? Какой год, какой другой мужчина? Неужели все это правда, Таня?

– Это правда, мама. Валя сказал тебе все как есть.

– То есть ты… Ты бросаешь семью и уезжаешь на год с другим мужчиной? Это правда, Таня?

– Да, мам. Все так и есть. И давай я не буду вдаваться в подробности, ладно? Ты мне просто поверь, что так надо…

– Кому надо, Таня? Кому?

– Нам всем надо. И мне, и Вале. Так получилось, мам, извини.

– О господи… Хорошо, что отца дома нет, а телефон он забыл взять. Вечно он его забывает… А как я про это отцу скажу, Таня, как? Ты представляешь его реакцию?

– Представляю, мам. Ты просто напомни ему, что мне уже сорок лет и я не маленькая девочка, я сама принимаю решения.

– Да что за решение такое, что, доченька? Ты подумала, что это за решение? Да у меня даже в голове не укладывается, как это можно! И я очень удивляюсь Валентину, как он мог… Как это – уехать из дома на год с другим мужчиной… Оставить детей… Ну ладно, дети будут у нас жить, это понятно, мы вовсе даже не против, и даже рады… Но вы с Валей! Как это можно, Тань?

– Мам, я тебя прошу… Пожалуйста, можно я не буду ничего объяснять? Судя по твоим вопросам, ты все равно меня не услышишь. Давай я лучше к детям пойду…

– Погоди! Погоди, Таня! Послушай меня, доченька… Я в последнее время за тобой наблюдаю – ты очень, очень изменилась… Ты живешь, будто ничего вокруг себя не замечаешь, у тебя глаза все время будто пленкой подернуты. Мне кажется, ты больна, Танечка, у тебя что-то с психикой происходит… Потому что в нормальном состоянии ни одна женщина не примет такого решения, поверь мне. Ты больна, Таня, в этом все дело! А Валя… Валя просто этого не видит, потому что очень тебя любит. Давай ты врачу покажешься, а? Ну хочешь, я сама хорошего врача найду? Мы просто к нему на прием сходим, просто посоветуемся. А, Тань?

– Мам, прекрати. Ты еще сумасшедшей меня объяви!

– Да почему сразу сумасшедшей! Просто бывает же… У тебя возраст такой. Начинаются всякие гормональные изменения в организме. Всякие предпосылки. Женщины в этот период часто впадают в депрессию, и…

– Мам, у меня нет никаких гормональных изменений, до климакса мне еще далеко. У меня просто любовь, мам. Понимаешь, любовь… И я ничего не могу с собой поделать. Не могу! И объяснить тебе не смогу, потому что ты меня все равно не услышишь…

– Конечно, не услышу! А как я могу тебя услышать, если ты действительно сошла с ума! Ну какая такая любовь может быть, не понимаю! Ты не можешь себе позволить этого, Таня! Одумайся, ради бога! Любовь! Что это такое – любовь! Муж, семья, дети – это и есть любовь! Надо уметь в руках себя держать и правильно расставлять акценты, только и всего!

– Да, мам, ты права. Но мне нужен этот год именно для того, чтобы расставить акценты…

– Опять ты про год! Ужас какой-то, не могу этого слышать! А отец что скажет, даже представить не могу… Хорошо, что его дома нет, вечером только придет!

– Погоди, мам… – проговорила Таня. – У меня телефон звонит, я отвечу. Мне надо обязательно ответить, мам…

Схватила телефон, выскочила из кухни в коридорчик, прижалась спиной к стенке, закрыла глаза. Услышав Сережин голос, ухватилась за него, как утопающий цепляется за соломинку.

– Сережа… Как хорошо, что ты позвонил!

– Тань, как ты? Как у тебя?

– Потом, Сережа, потом! Я сейчас у родителей. Хорошо, что ты позвонил, у меня силы появились.

– Нам в семь часов надо в аэропорт ехать.

– Да, я помню. Ты заедешь за мной?

– Да, заеду. На такси. Выходи из подъезда в семь часов.

– Да, поняла. До встречи…

– Это он звонил, да? Твой любовник? – с презрением спросила мама, когда она вернулась на кухню. – И не стыдно тебе, Тань? Я бы на твоем месте со стыда сгорела. А ты… Еще и мать перебила на полуслове – любовник позвонил, видишь ли…

– Ой, мам, не начинай больше! Все, хватит об этом. Прошу тебя, проводи меня нормально, мне и без того тяжело.