Одна безумная ночь - Барбара Доусон Смит

Брэнд подал знак своему кучеру, и тот, подбежав к нему, проговорил:

– Милорд, куда вас отвезти?

Граф назвал адрес, и Терли не выразил ни малейшего удивления – за пятнадцать лет службы он привык к капризам своего хозяина; он даже не спросил, где Шарлотта.

Брэнд сел в карету, и экипаж тотчас же тронулся с места. Вскоре дом Поумроев остался далеко позади – кучер, вероятно, понял, что хозяин очень торопился. Однако граф хмурился и в раздражении барабанил пальцами по кожаному сиденью, ему казалось, что они едут слишком медленно. Если бы ему не пришлось сегодня сопровождать Шарлотту, то он скорее всего взял бы двуколку. А впрочем, он вообще не поехал бы на этот скучнейший вечер.

Граф пытался думать о деле, но у него ничего не получалось – он постоянно вспоминал о Шарлотте. Он думал о ее обольстительных губах, о ее чудесных глазах, о ее соблазнительной груди, видневшейся из-за кромки декольте.

Даже сейчас, сидя в экипаже, он чувствовал возбуждение. Да, его влекло к Шарлотте. Влекло к той, которая едва не погубила его сестру.

Проклятие, ему нужно расслабиться. Как только он вернется в дом Поумроев, он поищет среди гостей какую-нибудь доступную женщину. Некоторые из дам сегодня уже бросали на него призывные взгляды. Он договорится с одной из них о свидании, отвезет Шарлотту домой, а потом вернется, чтобы встретиться с избранницей. Долгая ночь любви избавит его от напряжения.

Экипаж остановился, и Брэнд понял, что они уже приехали. Выбравшись из кареты, он велел кучеру ждать его возвращения и направился к убогому кирпичному строению. Ветер трепал края объявления, прибитого к дверям. Рядом, в канаве, валялся букетик фиалок – растоптанный предвестник весны. Из таверны, находившейся чуть поодаль, доносились приглушенные взрывы смеха.

Брэнд открыл дверь и оказался в небольшой комнате, заваленной мусором. В темноте что-то прошмыгнуло под ногами. Вероятно, крыса. Ориентируясь на слабый свет впереди и зычный голос проповедника, он миновал еще несколько дверей и вошел в зал, похожий на театральный. Очевидно, раньше здесь давали спектакли.

Перед ним возвышалась сцена, освещенная закрепленными на стенах факелами. По противоположной стене тянулись подковы балконов; позолота на подпиравших их колоннах давно облезла, и виднелась подгнившая древесина. На сцене стоял невысокий худощавый мужчина в безукоризненно белых одеждах; он цитировал пространные отрывки из Библии.

Немногочисленная паства сидела на жестких скамьях партера; женщины кутались в плащи, мужчины же, в основном бедно одетые, выглядели так, словно они забежали сюда лишь на несколько минут. Были среди собравшихся и самые настоящие бродяги в жалких лохмотьях – судя по всему, они зашли сюда только для того, чтобы укрыться от непогоды.

– В Писании говорится, что время расплаты близко! – гремел голос проповедника. – Зло скрывается среди нас, зло свирепствует. Но Господь нанесет удар и покарает тех, для кого закон не писан. Он нашлет землетрясения и чуму. Океаны вскипят, и небеса прольются огненным дождем. Смерть постучится в двери всех грешников, которым уготована ужасная участь.

Заняв место в тени у дальней стены, Брэнд разглядывал проповедника. За прошедшие четыре года сэр Джон Паркинсон успел сменить свой щегольской наряд на облачение священника. Его густые темно-каштановые кудри, когда-то предмет особой гордости, падали теперь на плечи неопрятными прядями. В свете факелов его глаза сверкали, как горящие угли, а зычный голос, казалось, сотрясал стены.

Брэнд невольно усмехнулся. Едва ли кто-нибудь из прихожан знал, что этот ревностный евангелист когда-то состоял в Лиге Люцифера.

– Господь дал обет защитить всех верных Ему! – продолжал вещать Паркинсон. Рукава его белого одеяния хлопали, как крылья, когда он взмахивал руками. – Он вознесет своих последователей на Небеса на крылатых колесницах, управляемых Его, ангелами. У вас есть шанс присоединиться к этому благородному множеству, состоящему в Церкви Истинных Верующих. Покайтесь теперь и будете спасены – или будете навек обречены гореть в пламени ада. Аминь!

– Аминь! – отозвалась паства.

Проповедь близилась к концу, и Брэнд возблагодарил небо за такую милость. По проходу прошли две девушки с корзинами для подношений. Наблюдая за ними, граф ухмылялся, представляя, как Паркинсон завлекает в свою церковь молоденьких учениц. Оставалось только догадываться, какие еще услуги они ему оказывали.

В этот момент в зал вошел запоздалый посетитель, вернее, посетительница. Она на несколько секунд замерла у дверей, словно разглядывала присутствующих. Было слишком темно, и граф не мог разглядеть ее лицо, но что-то неуловимое привлекло к ней его внимание.

«Конечно же, она леди, – промелькнуло у него. – Но почему она зашла сюда?»

Брэнд продолжал разглядывать незнакомку. Да, сомнений быть не могло – осанка выдавала в ней даму из высшего общества.

Она сделала несколько шагов по проходу, и свет факела осветил ее лицо.

Не удержавшись, Брэнд громко выругался – он глазам своим не верил. Незнакомка же бросила на него пристальный взгляд, а потом решительно направилась в его сторону. Брэнд вскочил на ноги и уставился на нее в изумлении.

– Шарлотта?.. – пробормотал он, все еще не веря своим глазам.