Флорентийка. Книги 1-4 - Жюльетта Бенцони

Стоя наверху террасы, молодые женщины любовались видом города, расстилавшегося перед ними в легкой дымке, предвещающей жаркую погоду. Снизу от огородов поднимался пряный запах зелени — мяты, петрушки, укропа. Воздух был прозрачен и чист. В небе, словно пущенные кем — то стрелы, летали ласточки.

Сидя на камне и покусывая травинку, Фьора испытывала настоящее блаженство. Она вновь обретала свой любимый город, который так очаровывал ее своей красотой и изяществом. Ни Кьяре, ни ей не хотелось разговаривать. Их объединяла эта мирная красота, где можно было отдохнуть душой и телом. Коломба дремала неподалеку, опершись о дерево и уткнув лицо в колени.

Фьора хотела последовать ее примеру, как вдруг чья-то тень легла на траву. Она вздрогнула и узнала Луку Торнабуони, присевшего перед ней на колени.

Она возмутилась, и реакция ее была быстрой:

— Уйди! Я же сказала, что больше не желаю видеть тебя!

— На одну минуту! Фьора, всего лишь на одну минуту!

Я знаю, ты сердита на меня.

— Сердита на тебя? Да я просто забыла о твоем существовании! И зачем тебе понадобилось напоминать о себе?

— Не будь так жестока! Я знаю, что плохо поступил с тобой, но если бы ты знала, как я страдал потом!

— Страдал?! Ты произносишь слово, смысл которого тебе неведом. Достаточно взглянуть на тебя, чтобы понять, как безоблачна твоя жизнь. Ты великолепно выглядишь, насколько мне известно, у тебя молодая жена, сын. От жалости к тебе ну прямо плакать хочется, — добавила она с иронией.

— Дай мне сказать хоть слово в свою защиту, Фьора. Умоляю тебя! Кьяра, — продолжил Лука, обращаясь к девушке, — оставь нас наедине на несколько минут!

Вместо ответа та растянулась на траве во весь свой рост.

— Кьяра, прошу тебя!

— Нет! Мне здесь так нравится! И потом, ты же слышал, что у Фьоры нет ни малейшего желания говорить с тобой. Она презирает трусов.

— Я не трус, и вам это хорошо известно. — Лука не мог снести подобного оскорбления. — Я храбро сражаюсь на турнирах!

— Подумаешь, — пренебрежительно сказала Фьора, — это доступно любому дураку, лишь бы у того были мускулы, хорошее оружие и послушная лошадь. Храбрость, Лука, заключается совсем не в этом.

— А что мне оставалось тогда делать? Выступить один на один против взбесившейся толпы? Это было ужасно…

— А ты думаешь, мне это было неизвестно? Ты спрашиваешь что тебе надо было сделать? Просто прийти ко мне и протянуть руку помощи, в которой я так нуждалась. Побыть рядом со мной. Но ты удрал как трусливый заяц. Если бы не Лоренцо….

— А что мой кузен сделал особенного? Он мог спасти тебя, но даже пальцем не пошевелил, — с горечью ответил Лука.

— Он сделал больше, чем ты думаешь. И если я еще жива, так это только благодаря ему.

— Ты щедро платишь ему за это, — язвительно сказал Лука. — Я слышал, что ты стала его любовницей?

— Совершенно верно, только это не должно тебя касаться.

— Но я люблю тебя, Фьора! Я никогда не прекращал любить тебя и сожалею о том, что произошло! Ведь я хотел прийти к тебе на помощь, но мой отец запер меня, и я…

— И ты посчитал, что тебе лучше посидеть взаперти, — насмешливо произнесла Фьора. — А после ты отправился к другой, чтобы признаться ей в любви, не так ли? Может, моему другу Деметриосу приснилось, что он видел тебя с какой-то рыженькой красоткой? Давай-ка, Лука, закончим на этом. Я слушала тебя когда-то с удовольствием, но знай, что я не любила тебя. Никогда не любила тебя. Неужели ты надеешься, что теперь я заинтересуюсь тобой?

Фьора поднялась, желая подальше отодвинуться от него. Он пытался задержать ее, но его пальцы соскользнули с ее черного шелкового платья. Кьяра, вскочившая на ноги, как кошка, встала между ними. Она положила руку на плечо молодого красавца, чтобы немного успокоить его.

— Послушай меня. Лука! Забудь ее! Когда ты увидел ее, ты вновь возгорелся страстью. Но сейчас ты похож на ребенка, требующего игрушку, о которой он совсем забыл и которая вдруг понадобилась ему, когда он узнал, что ее отдали его брату. Теперь тебе не терпится вернуть ее обратно, но женское сердце нельзя завоевать силой!

— Неужели? А разве она любит Лоренцо? А ведь она принадлежит ему!

— Я не принадлежу никому! — воскликнула Фьора, теряя всякое терпение. — Может быть, я и была чем-то обязана твоему кузену, но только не тебе! Перестань приставать ко мне и уходи! Возвращайся к своей семье! Я больше не хочу ни видеть, ни слышать тебя!

Лука был взбешен. В его карих глазах появились нехорошие хищные огоньки.

— Запомни, Фьора, ты никогда не избавишься от меня.

А святой Лука, мой покровитель, поможет мне увезти тебя туда, куда мне захочется! — пригрозил он.

— Твой покровитель был врачом. Попроси его лучше, чтобы он вылечил тебя от безумия! — посоветовала Фьора.

Она взяла Кьяру за руку и подошла к Коломбо, которая уже проснулась от громких голосов и следила за происходящим, словно за сюжетом интересного романа.

Поняв, что дальше говорить с Фьорой бессмысленно. Лука Торнабуони пошел к лошади, привязанной к бронзовому кольцу на епископском дворце. Он махнул рукой трем женщинам, и этот жест мог означать и прощание, и угрозу.

— Ты можешь сказать, что это с ним? — спросила Фьора, пожав плечами.

— Пойди узнай! Может, он и был искренен, говоря, что никогда не забывал тебя, хотя его жена Цецилия — просто очаровательная женщина. Мне кажется, что его нынешнее поведение можно объяснить тремя причинами: он встретил тебя вновь, знает, что Лоренцо твой любовник… и ему скучно, как и всякому богатому человеку, не знающему, куда себя девать. Однако будь осторожной: любовь избалованного ребенка может принести кучу неприятностей. В особенности если ты решишь остаться жить в этом городе.

— Посмотрим! Во всяком случае, я могу в любой момент вернуться во Францию.

Во дворце Альбицци Фьора нашла записку, принесенную ей во второй половине дня. Она содержала несколько слов, заставивших Фьору покраснеть и улыбнуться.

» Мне так не хватает тебя! Вернись! Статуя не так красива, как ты. Завтра вечером ты будешь в моих объятиях, а иначе я сам приду к тебе. Л.«.

Она сложила записку и дрожащими пальцами сунула ее за корсаж. Кьяра рассмеялась:

— Он требует тебя?

— Да.

— И тебе действительно не хочется заставлять себя ждать?

— Конечно.

— Все ясно! Завтра мы с Коломбой проводим тебя