Жестокий ангел - Шэрон Кендрик

Крессиду разбудил непрерывный гул. Чувствовала она себя отвратительно. С усилием открыв глаза, она огляделась вокруг. Невероятно! Она в самолете! И не в обычном самолете, а в личном самолете Стефано. Что, черт возьми, происходит? Она с трудом повернула голову. Стефано сидел рядом с необычным для него обеспокоенным видом.

Он посмотрел на ее огромные глаза и бледное лицо.

– Наконец-то ты очнулась.

Голова ее была как в тумане, язык едва ворочался.

– Что происходит? Куда ты меня везешь?

Стефано нажал кнопку рядом с собой и, когда появилась стюардесса, заказал кофе и минеральную воду.

– Вначале выпей воды, – приказал он. – Ты была очень больна.

– Больна? – Она выпила воды и почувствовала, как к ней возвращаются силы. – Куда ты меня везешь? – повторила она.

– В Италию. На мою виллу.

Она смотрела на него в замешательстве.

– Тебе нужно выздороветь, а ты не сможешь восстановить силы у себя дома, – спокойно продолжал он. – Там некому за тобой ухаживать, и… – он сделал паузу, – нравится тебе это или нет, я за тебя отвечаю.

«За тебя отвечаю». Как невыразительно прозвучали у него эти слова. И что за унизительная причина, чтобы оказаться в этом самолете! А Эбони? Как же она? Крессиду покоробило при мысли, что, возможно, Эбони уже на вилле. Нет, даже Стефано не способен на такое коварство.

Он, видно, заметил ее реакцию, так как нагнулся к ней и сказал:

– Послушай, сейчас ты не работаешь, потому что была очень больна. Ты истощена и по-прежнему плохо питаешься. Когда я вернулся из командировки и нашел тебя в твоей квартире, ты была в ужасном состоянии. И, если бы я не… – Он покачал головой. – Неужели ты не понимаешь, что выглядишь полумертвой?!

– А тебе какое до этого дело? – спросила она с горечью.

– Мне есть до этого дело, – сказал он с расстановкой. Сердце наивной школьницы подскочило от этих слов. – Быть может, ты носишь моего ребенка.

Зеленые глаза в испуге уставились на Стефано.

– Нет, – прошептала она. – Этого не может быть. Я думала, что ты…

Он смотрел на нее с плохо скрываемым нетерпением.

– Cara! Ты замужняя женщина, а не ребенок. Да, конечно, я принял меры, но уже после первого раза. В первый раз я потерял голову. Ты была слишком… – он намеренно остановился, – обезумевшей от счастья, любовь моя.

Она закрыла лицо руками. То, что он сказал ей, было чудовищно.

– Боже мой, – прошептала она, задыхаясь. – А что, если я действительно беременна?

Его лицо было совершенно невозмутимо.

– Мы справимся с этой проблемой, когда или если мы с ней столкнемся. Этого может и не произойти. Давай-ка, cara, пей кофе. Мы действовали вместе, и справляться с последствиями тоже должны вместе. Я буду заботиться о тебе, пока не станет известно наверняка.

Вздох облегчения вырвался из груди Крессиды. Едва ли Эбони будет на вилле… Может, Эбони и благоразумная любовница, но, сможет ли она переварить известие о том, что жена Стефано ждет ребенка, еще вопрос. Крессида попыталась сесть, но не сумела.

– Как же я попала сюда?

– Когда пришел врач, ты была без сознания. Я забрал тебя в гостиницу, где он и поставил диагноз: вирусная инфекция. Врач посоветовал полный покой и отдых, что у тебя и будет. И еще, он дал тебе легкое снотворное.

– Так вы напичкали меня наркотиками!

Стефано не обратил внимания ни на ее слова, ни на истеричный тон.

– Оформить тебе паспорт не составило труда. И я решил без всяких проволочек отправиться в Италию. Выглядишь ты ужасно, – закончил он с характерной для него прямотой.

Но едва ли Крессида услышала его слова – она была занята тем, что лихорадочно высчитывала день их первой близости, прикидывала, могла ли она тогда забеременеть. Как сказал Стефано? «Мы справимся с этой проблемой, когда или если мы с ней столкнемся. Этого может и не произойти».

Или как раз наоборот. Ему ничего не стоит отогнать от себя эти мысли. Ей же от них не уйти. А что, если в ее чреве уже растет его ребенок? И ее бледная рука сама собой легла на живот.

«Какой-то чудовищный сон», – думала Крессида. Что, если она беременна? Что, если это действительно так? Она осторожно посмотрела на Стефано, погруженного в деловые бумаги. Своей золотой ручкой с черными чернилами он решительно обводил какие-то слова и вычеркивал целые предложения.

Что же ей делать? Даже если она и беременна, Стефано она не нужна. У него есть Эбони. Самолет приземлился. Они прошли паспортный контроль и таможню. Прямо у входа их ждала машина, точная копия таких же машин, какие были у Стефано в Лондоне, Париже и Нью-Йорке. Крессида села рядом со Стефано на заднее сиденье и посмотрела на него.

– Это безумие. Истинное безумие.

Он приподнял свои широкие плечи.

– Ну и что? Иногда полезно побыть сумасшедшим. Расслабься. Любуйся окружающей природой.

За окнами мелькали пейзажи, но Крессида смотрела на них невидящим взглядом. Однако рокот мощного мотора действовал успокаивающе. Она… заснула.

– Крессида… – тихий низкий голос долетел до нее словно издалека. Крессида медленно открыла глаза и обнаружила, что спит на груди у Стефано. – Мы приехали.

– Да.

Она отодвинулась от него и потянулась. Подальше от этого сильного, крепкого тела. Выйдя из машины и зажмурившись от яркого солнца, она посмотрела на виллу. Ее пронзила внезапная острая боль. Она никогда не была здесь счастлива. Во время своей непродолжительной семейной жизни они приезжали в этот дом каждый уик-энд. Их окружала семья и прислуга. Все их время было занято бесконечными встречами и участием в каких-то событиях, которые обожали знатные родственники Стефано. Порой ей казалось, что она видится с мужем наедине только в постели, и только там, по крайней мере, ей так казалось, она могла компенсировать свои слабые попытки быть ему достойной спутницей. Но даже в постели она не была уверена в себе, и когда удовольствие, которое доставлял ей Стефано, заканчивалось, она лежала и сравнивала свою застенчивость с изощренным опытом других женщин, которых он знал…

– Крессида, – встревоженный голос Стефано вернул ее к действительности. – Роза ждет тебя.

Она посмотрела на Стефано, и ее вдруг охватил страх оттого, что сейчас она увидит Розу, прислугу, и ее мужа Лючано, садовника, который часто выполнял и другую работу.

– Что мы им скажем?

Его губы чуть изогнулись. Перед ней был потомственный итальянский аристократ.

– Ты не обязана давать отчет слугам о своих действиях, – сказал он надменно. – В этом доме ты – хозяйка.