Невольница любви - Мэхелия Айзекс

Джун вернулась в Хадфилд поздним вечером.

День выдался изнурительным — и физически, и морально — и сейчас ей хотелось лишь одного: рухнуть в кровать и погрузиться в забытье.

Ее отъезд из Франции напоминал побег, но побег, увы, позорный. Джун знала, что никогда не забудет, каким взглядом провожал ее Анри.

Впрочем, у него было не так уж много шансов высказать вслух свои истинные чувства, не говоря уж о том, что он был ошеломлен новостью о своем грядущем отцовстве. Синтия позаботилась о том, чтобы Джун и Анри ни разу не остались, наедине.

Вскоре после сцены на лоджии графиня удалилась к себе, и Джун могла только гадать, как известие о будущем ребенке Синтии подействовало на старую даму. До этого утра графиня не выказывала никаких признаков слабости, но, когда уходила с лоджии, тяжело опираясь на руку одного из лакеев, она выглядела бесконечно старой и разбитой.

Тем непригляднее казалась молодой женщине собственная роль во всей этой истории. Что бы там ни замышлял Анри, всерьез или из лицемерия он преследовал Джун — это уже не имело значения. Она помогла Синтии обманывать семейство ле Брени — и теперь просто не имела права оставаться в их доме.

Как-то само собой вспомнилось название фирмы такси в Сен-Рафаэле. Бродя по улицам городка, Джун не раз видела юркие машинки, на которых яркими буквами было написано название фирмы, и сейчас она даже обрадовалась, что в состоянии хоть что-то сделать сама. Конечно, если попросить Анри, он приказал бы шоферу отвезти ее в город, но в том-то и дело, что Джун ни о чем не хотела просить угрюмого хозяина виллы.

Вызвав машину, она долго сидела в своей комнате, пока, по ее расчетам, до прибытия такси не остались считанные минуты. В коридорах ей не встретился никто из домочадцев, зато, когда Джун вышла на террасу, там, увы, оказались Анри и Синтия. Анри непонимающе воззрился на дорожную сумку в руке Джун.

— Что все это значит?

— Я уезжаю, — объяснила она то, что считала и так очевидным. — Скоро приедет такси.

— Такси!

Анри был потрясен до глубины души, но Синтию, похоже, такие мелочи не заботили.

— Оно и к лучшему! — объявила она, беспечно пожав плечами. — Джун отлично знает, что нам с тобой надо кое-что обсудить.., так что незачем смущать ее еще больше.

Неизвестно, что ответил бы на это Анри, но тут наконец появилось такси: все же Джун немного ошиблась в своих расчетах, как ошибалась и во всем остальном. Впрочем, Анри лично отнес ее сумку к машине и поставил в багажник.

— Зря ты это сделала, — сказал он тихо, когда Джун уже уселась в такси. — Правда, зря. Это еще не конец.

— Для меня — конец, — пробормотала Джун, не смея посмотреть на него, и тут Синтия, словно почуяв неладное, быстро подошла к ним.

— Увидимся в Сен-Рафаэле! — бросила она как ни в чем не бывало, и Джун не стала ее разочаровывать.

И все же когда она, отъезжая, оглянулась, ей захотелось разрыдаться при виде написанного на лице Анри отчаяния.

В Сен-Рафаэле Джун попросила таксиста подождать, забрала свои вещи из квартиры Синтии и кое-как растолковала старому Жану, что уезжает насовсем. Привратник, похоже, искренне огорчился.

Ранним вечером Джун уже прибыла в Лондон. Странное смятение охватило ее: город показался каким-то чужим, и не сразу Джун сообразила, что изменился вовсе не Лондон — изменилась она сама.

Поездка на вокзал, где Джун села в поезд до Хадфилда, отняла у путешественницы остатки сил. Сейчас она мечтала лишь об одном: добраться до дома и отправиться прямиком в постель. Джун знала, что мать обычно ложится спать рано, а стало быть, все объяснения можно отложить до утра. Оно и к лучшему. Она, конечно, все расскажет матери, но потом, потом…

И все же, выйдя из такси у дома, Джун тотчас увидела, что в окнах второго этажа еще горит свет, а у ворот припаркован автомобиль зятя.

Сердце у нее замерло от недобрых предчувствий.

Неужели что-то случилось с матерью?! — смятенно думала Джун, лихорадочно роясь в сумке в поисках ключа. Боже, только не это! Мне бы сообщили, непременно сообщили… Внезапно Джун сообразила, что провела выходные на вилле ле Брени, а родня об этом понятия не имела.