Другая Блу - Эми Хармон

– Блу? – позвал меня Уилсон от своего стола. Я медленно повернула голову и посмотрела на него. Боюсь, выражение моего лица было не сильно дружелюбным. Но мой взгляд его ничуть не обескуражил, и он спокойно попросил:

– Подойди, пожалуйста.

Я осторожно подошла и остановилась перед его столом, скрестив руки на груди.

– Я хочу, чтобы ты рассказала классу о своей работе.

– Зачем?

– Потому что она превосходна.

– И что? – Я не обратила внимания на радость, вызванную его словами.

– Ты назвала ее «Арк». Почему?

– Мне хотелось есть… я думала о Макдоналдсе, понимаете?

– Хм. Понимаю. Буква «М», две желтые арки. – Уилсон улыбнулся уголками губ. – Ты написала едва ли абзац в своей истории. Может, у тебя получится рассказать о себе по-другому? Я-то решил, что эта скульптура – Жанна д’Арк, тогда, конечно, она бы имела больше отношения к нашим урокам. Считай это возможностью получить хорошую оценку, что тебе, честно говоря, необходимо.

Мне хотелось ответить ему известной фразой Кларка Гейбла из «Унесенных ветром»: «Честно говоря, дорогуша, мне плевать». Но это было бы ложью. Мне было не плевать. Где-то глубоко внутри часть меня была в восторге от идеи рассказать о моей работе. Но все остальные части пребывали в ужасе.

– Что вы хотите, чтобы я рассказала? – прошептала я, выдавая свой страх и разрушая образ сильной женщины.

Взгляд Уилсона смягчился, и он наклонился ко мне через стол.

– Давай я буду задавать тебе вопросы, а ты – отвечать. Как интервью. Так тебе не нужно будет думать, что сказать.

– Вы же не спросите ни о чем личном? О моем имени или о папе? Ничего такого?

– Нет, Блу. Ничего такого. Вопросы будут о твоей работе. И о твоем необычайном даре. Потому что, Блу, твои работы великолепны. Мы с Тиффой были поражены. Она ни о чем другом и говорить не может.

Уилсон полез в карман и вытащил визитную карточку.

– Тиффа попросила меня передать тебе это.

На темном поблескивающем фоне была гравировка золотыми буквами: «Тиффани В. Снук – Шеффилд».

Телефон и электронный адрес значились в правом нижнем углу. Я провела пальцем по рельефным буковкам, а потом прищурилась, с подозрением глядя на него.

– Шеффилд – это тот большой отель на южном конце Лас-Вегас-Стрип, который выглядит как английское поместье, да? Там еще работает ваша девушка.

– Тиффа – куратор и музея, и галереи. Она купила девять твоих работ в ту пятницу. Ты знала? Она бы купила все десять, но я упросил ее оставить мне эту.

– Я знала. Хотя не поняла, почему. Да и сейчас не совсем понимаю.

– Она хочет разместить несколько твоих работ в галерее и посмотреть, как их воспримут. Шеффилд возьмет себе процент от выручки, но ты получишь всю сумму сверх того, что она уже заплатила.

– Но она их уже купила. И может делать с ними все, что захочет.

Уилсон покачал головой.

– Позвони ей, Блу. Не позвонишь – она тебя сама разыщет. Она очень настойчивая. А теперь давай начинать, а то класс заждался.

Ничего класс не заждался. Все шумно радовались тому, что урок еще не начался, но я не стала с ним спорить. Вернулась на свое место, размышляя, как быстро Уилсону удастся заставить меня покраснеть. Достаточно быстро.

– Многие из вас, наверное, думают, что это за великолепная скульптура.

Лучше бы он оставил все эти чрезмерные хвалебные эпитеты. Я поморщилась. Он повернулся к мальчику справа от меня, Оуэну Моргану.

– Оуэн, можешь прочитать, что вырезано на основании скульптуры?

Оуэн встал и прищурился, пытаясь рассмотреть слово, на которое указывал учитель.

– Экохок, – прочитал он. – Экохок? – с сомнением приподняв брови, повернулся ко мне. В эту секунду мне очень, очень не нравился Уилсон.

– Да. Экохок. Скульптура называется «Арк», и ее вырезала Блу Экохок. Блу согласилась ответить на несколько вопросов о своей работе. Я подумала, что вам всем будет интересно.

Я встала и подошла к Уилсону, не отводя глаз от скульптуры, чтобы не пришлось больше ни с кем встречаться взглядом. Класс затих в изумлении. Сначала Уилсон задал несколько вопросов об инструментах и видах древесины. Я отвечала легко, безо всяких прикрас, и с каждым вопросом мне становилось все спокойнее.

– Почему ты этим занимаешься?

– Мой… папа… научил меня. Все детство я наблюдала, как он работает. Он делал волшебные вещи. И когда я занимаюсь резьбой, он будто снова со мной. – Я замолчала, собираясь с мыслями. – Мой отец говорил, чтобы вырезать скульптуры, нужно видеть не то, что бросается в глаза, а то, что может получиться.

Уилсон кивнул, будто понял мою мысль, но тут Крисси выскочила вперед с вопросом.

– Что ты хочешь сказать? – спросила она, скорчив рожицу, поворачивая голову туда-сюда, будто пытаясь понять, что же она сама видит в скульптуре.

– Что ж… взять эту скульптуру, к примеру, – начала я. – Это был просто огромный кусок мескита. И тогда он был довольно несимпатичным. На самом деле он был довольно корявым и дьявольски тяжелым, и я еле запихала его в пикап.

Все засмеялись, я моргнула и пробормотала извинения.

– Так расскажи нам об этой конкретной работе. – Уилсон не обратил внимания на смешки и продолжил, возвращая учеников к обсуждению. – Ты назвала ее «Арк», это заставляет о многом задуматься.

– Я поняла, что если что-то не идет из головы… мои руки воплощают это в дереве. Не знаю почему, но я не могла выбросить из головы судьбу Жанны д’Арк. Эта девушка, ее мужество… она мне понравилась, – призналась я, бросив взгляд на Уилсона, надеясь, что он не сочтет это подхалимством. – Она вдохновила меня. Ее молодость. Или храбрость. Может, ее сильный характер, который она не боялась проявлять в эпоху, когда женщин ценили совсем за другое. Но она была не просто сильной. Она была… хорошей, – робко закончила я.

Я боялась, что все опять засмеются, зная, что меня саму «хорошей» точно не назовешь. Но класс затих. Мальчишки, которые обычно отпускали похотливые замечания мне вслед и могли ущипнуть пониже спины, сейчас смотрели на меня с озадаченными лицами. Дэнни Апо, сексуальный парень из Полинезии, с которым мы сходили на пару свиданий, наклонился вперед вместе со стулом, нахмурившись, темные глаза смотрели то на меня, то на скульптуру. Это слегка раздражало, и я взглянула на Уилсона, надеясь, что он заполнит паузу следующим вопросом.

– Ты сказала, что вырезать – это видеть то, что может получиться. Откуда ты знаешь, с чего начинать?

Он провел пальцем по изящному изгибу скульптуры, коснувшись склоненной головки Жанны.

– Ствол дерева в одном месте немного искривился. Часть древесины сгнила, и когда я ее вырезала, этот изгиб приобрел новую форму. Я продолжила срезать лишнее, придавая фигуре форму арки. Она казалась мне женской спиной… склоненной в молитве. – Я бросила косой взгляд на Уилсона, задумавшись, вспомнил ли он сейчас о той ночи, когда нашел меня в темном коридоре. На краткий миг наши взгляды встретились, но потом он снова посмотрел на скульптуру.