Дочки-матери - Диана Машкова

– По телефону вы показались мне старше, – задумчиво произнес он.

– Мне двадцать лет, – выпалила Мака, опережая события.

Он улыбнулся:

– Не больше семнадцати.

Мака обиделась и, как ни старалась скрыть свои чувства, надула губы.

– Обычно девушки обижаются, когда им дают больше.

– Мне все равно, – буркнула она.

Они замолчали. Мака изучала меню, то и дело вспоминая о выражении собственного лица и пытаясь согнать с него возмущение, которое возникло при виде цен. А Игорь внимательно разглядывал девушку, словно пытаясь разгадать, кто она и что привело ее к нему.

– Удивительно, – пробормотал он себе под нос.

– Что? – встрепенулась Мака.

– Нет, это я сам с собой, – он наконец сумел отвести взгляд, – закажите пасту. Не пожалеете.

Мака с облегчением отложила меню и благодарно кивнула.

Пока Игорь делал заказ официанту, настала ее очередь внимательно разглядывать Варшавского. Он не был красавцем – слишком квадратная и тяжелая челюсть, неприлично толстые для мужчины губы, большой подбородок. И все-таки она не могла не признать, что Игорь по-своему привлекателен.

– Вы учитесь? – поинтересовался он, как только официант ушел.

– Учусь, – согласилась Мака и тут же встрепенулась, – а в свободное время работаю в фитнес-центре.

– Давно?

Мака вздохнула с облегчением – он не стал расспрашивать об учебе, избавив ее от сочинительства на ходу: не успела придумать ни вуз, ни факультет, а Игорь бы запросто разгадал ее спонтанное вранье.

– Уже год.

– Нравится?

– Ничего особенного, – в этом вопросе Мака чувствовала себя свободно: Инна пару раз брала ее с собой в спортзал, – выдать ключ, забрать карту. Потом наоборот.

– Ясно.

Официант прервал их беседу, явившись с тарелками и задержавшись возле столика, чтобы наполнить бокалы. Мака сама не заметила, как выпила первую порцию своего «Просекко», по вкусу напоминавшего шампанское.

– А когда вы нарисовали эту картину? – осмелела она, кивнув на необычное полотно над их головами.

– Давно.

– С натуры? – ляпнула Мака и покраснела.

– По мотивам, – глаза Игоря засмеялись, хотя губы остались неподвижными.

– А-а-а, – протянула она, чтобы заполнить паузу.

– Это Инна, – он поднял глаза на картину, – ваша знакомая, которая бросила на произвол судьбы свой телефон.

– Похожа, – подтвердила Мака и, не зная, как точнее выразиться, добавила: – Только не снаружи, а изнутри.

– А вы, я смотрю, разбираетесь в искусстве, – Игорь рассмеялся. Мака видела, что теперь уже его глаза и губы заодно.

– Не то чтобы очень…

– Не страшно, – он по-отечески ласково улыбался. – Ешьте. Остынет.

Мака не заметила, как их разговор превратился в непринужденную болтовню. Когда подали десерт, они уже перешли на «ты», а Варшавский без умолку рассказывал о своих недавних выставках. В Будапеште. И в Вене. Мака видела эти города лишь на фотографиях и теперь, под выразительный звук его голоса, мечтала о путешествиях. Грусть Игоря, в которой девушка застала его поначалу, словно рукой сняло – глаза сияли, руки плавали над столом, вычерчивая старинные дома и соборы.

Вот теперь она увидела, насколько этот мужчина красив! Следила, не отрывая взгляда, с безудержным восторгом за каждым его движением. И хотя не понимала и половины из того, что он говорил; не узнавала и десятой доли имен, которые он называл, чувствовала себя принятой во взрослый мир. Мака еще никогда в жизни не встречала человека, который бы так легко говорил об ощущениях и чувствах, так часто менялся в лице и не скрывал ни одной, даже самой мимолетной, эмоции. Она словно поймала в нем собственное отражение.

– А в Москве, – возбужденно перебила она, – когда будет выставка?

– Здесь постоянно работает моя галерея. Придешь?

– Да!

– Держи визитку.

Они еще долго болтали – Игорь говорил, а Мака слушала и то сжимала ладони, то широко распахивала глаза, то роняла голову на руки, не в силах удержаться от смеха. Ей было с ним легко и интересно – как ни разу не было ни с одним взрослым.

– Экстраверт, – изумился Игорь, глядя на реакцию Маки, – чистой воды!

– А кто это? – хихикнула девочка.

– Тип личности, – он не поленился объяснить, хотя и посмотрел с недоверием, – термин придумал Карл Юнг. Знаешь такого?

Мака притихла, сообразив, что зря задала этот вопрос – наверняка все студенты знают, кто такой экстраверт.

– Слышала, но забыла, – смутилась она.

– И все-таки сколько тебе лет? – Игорь внимательно разглядывал ее.

– Двадцать!

– Ладно, мне все равно, – он отмахнулся, – ты обещала сказать, куда подевалась Инна.

– Да, – глаза Маки заметались.

– Что произошло? – забеспокоился он.

– Ничего, – поторопилась Мака исправиться и начала импровизировать: – Просто у нее уже… то есть она… в общем, не одна… раньше этот перец… короче, это мой бывший парень!

Лицо Игоря вытянулось. Его глаза наполнились грозовым небом, и, посмотрев на него, Мака перепугалась.

– С какой стати я должен тебе верить?

– А какой смысл мне врать?!

– Не знаю, – он пытался поймать ее бегающий взгляд, – может, я тебе нравлюсь. И ты решила избавиться от соперницы.

– Не дождешься! – бросила она.

– Правильно, – он усмехнулся, – я не встречаюсь с малолетними девочками.

Он не произнес больше ни слова, подозвал официанта, попросил принести счет и вызвать такси. Десять минут они провели в жутком молчании – казалось, мир вокруг погрузился во тьму. Мака и представить себе не могла, что забавный Игорь может вдруг превратиться в чудовище, от одного взгляда на которое бросало в холодный пот.

– Видимо, я плохо знаю женщин, – он торопливо поднялся, – пойдем!

Мака вскочила и засеменила вслед за ним. В гардеробе Игорь принял у девушки-статуэтки полушубок и застыл с ним в руках с таким выражением лица, словно прикоснулся к воскресшему мертвецу. Медленно и с опаской поднес голубой мех к лицу, глубоко вдохнул и отшатнулся.

– Бред, – прошептал он, торопливо подставляя Маке раскрытую шубку.

Она готова была провалиться сквозь землю от страха и от стыда.

Игорь проводил ее до такси, открыл заднюю дверцу. Мака замешкалась, а он вдруг схватил девушку за плечи и посмотрел ей прямо в зрачки: требовательно, словно пытаясь прочесть, что у нее внутри.

– Чертов запах, – прорычал он и выпустил Маку.