Отец моего ребенка - Елена Кутукова

— Я не мог сказать, это было слишком сложно, — тихо ответил Антон. — Но я считал, что могу все исправить.

— Предложение стать твоей женой и было этой самой попыткой исправления? — горько усмехнулась я.

Мой мир рассыпался, словно карточный домик. В одном мгновение. Из-за дуновения ветра. Я думала, Антон меня любит, верила в это, но я жестоко ошиблась. Никакой любви между нами не было.

— Нет. Оль, если любишь, прости меня.

Очень хорошо замечание — если. Если любишь, то простишь. Если любишь, будешь доверять. Я, похоже, устала от этих всех представлений о любви. Слишком жестко они разбиваются о твердую поверхность реальности, и каждый осколок оставляет новую рану. Антон все ещё что-то пытался мне сказать, но я уже не слушала. Кровь слишком стучала в висках. Я не хотела слышать, самое важное я уже знала. Просто смотрела, как останавливается карусель, как сотрудник парка отстегивает ремни безопасности и освобождает мою дочь. Прошло лишь пять минут, как она туда села. Хватило пять минут, чтобы моя жизнь разрушилась вновь. Сколько это оборотов карусели?

Малышка уже спешила ко мне, и я утерла злые слезы.

— Не хочу тебя видеть, — произнесла тихо, почти одними губами. Но не сомневалась, что он услышит. — Мне плевать, что ты скажешь.

Взяла ребенка за руку и потащила дальше. Катюшка не могла понять, что происходит лишь, растерянно смотрела на меня:

— Мамочка, тебе больно?

— Больно, — сказала я. Это только взрослые считают, что дети ничего не понимают. Вот поэтому нам надо домой.

Дрожащими руками нашла в сумке сотовый. Хорошо, что номер Павла в набранных совсем недавно. Быть может, он не успел далеко уехать.

— Приезжай срочно.

Павел не стал задавать вопросов. Пока ждала Волкова, телефон трезвонил без перерыва. Очевидно, Антон решил попробовать достучаться до меня таким способом. Хорошо хоть не последовал за мной, и на том спасибо. Павел приехал довольно быстро. Увидев меня, спросил:

— Что случилось?

Я помотала головой, не в силах произнести ни слова. Знала, стоит сказать вслух, как я моментально разревусь. Не хотелось это делать при дочери. Я не имею права терять над собой контроль. Я утратила его, когда Катя появилась на свет. Наверное, даже раньше, когда врач сказал мне, что я беременна. Нельзя срываться, нельзя. Нужно помнить, что, кроме меня, о моем ребенке некому позаботиться. Да и Катюшка не должна видеть маминых слез. Для нее у меня всегда должно быть все в порядке, по-другому просто быть не может. Даже когда хочется выть от боли.

Павел посадил малышку в автокресло. Я села рядом с ней. Катюшка начала тереть глазки. Отлично, значит, скоро спать. Только в начале покормить, искупать, надеть пижаму, а потом уложить спать — стабильность, за которую я пыталась сейчас уцепиться, как за спасительную соломинку. Только после этого можно дать волю эмоциям.

Телефон разрывался. Я бы с удовольствием выкинула его в окно, но на это я тоже не имею права — в нем вся моя клиентская база, мой источник заработка. И это нерационально. Потом новый мобильник покупать. Как я устала быть рациональной! Хотя бы потому, что рационально взять себя в руки у меня не получается. Поставила телефон на беззвучный режим. Случайно открыла сообщения. Куча непрочитанных от Антона. Решила просмотреть их.

Зря я это сделала.

«Я тебя люблю, Оль».

«Прости меня».

«Так вышло».

«Возьми трубку».

Вроде бы ничего страшного, вот только Антон быстро потерял терпение и открыл свое истинное лицо

«Конечно, ты побежала к своему Волкову».

«Может, вы уже кувыркались в кровати, а я тут тебе повод такой дал».

Конечно, только о Волкове и думаю. Интересно, Антон хоть понимает, что он сделал?! Мне кажется, ни черта не понимает. И завершалось это коронным:

«Если бы ты меня любила, то простила».

Ненавижу эти «если». Ненавижу! С таким же успехом я могу заявлять, что если любишь, то не причинишь боли. Вот только почему-то это так не работает. По крайней мере, со мной. Зашвырнула телефон в сумку. В который раз наткнулась на тревожный взгляд Волкова в зеркале заднего вида. Может, поздравить его с тем, что он своего добился? Пусть и не тем способом, каким ему хотелось. Стоило только ему вернуться, как моя жизнь вновь покатилась под откос. Если бы можно было выбрать, я бы предпочла правде сладкое неведение — никогда не знать, что сделал Антон. Я верила ему, доверяла ему самое дорогое — своего ребенка. Сознание почти не зафиксировало моменты, когда мы приехали, как поднимались на лифте в квартиру Волкова. Именно Павел отправился мыть с ребенком руки, а я просто сидела в кухне. Очевидно, заметив мое состояние, Волков решил взять инициативу на себя.

Когда дочь попросила ряженку, я просто напомнила ему, что нужно обязательно погреть перед тем, как давать ее Катюшке. Волков покормил ребенка сам. Катюша уже вовсю зевала. Кажется, еще немного, и она заснет прямо на стуле. Похоже, от купания придется отказаться. Обычно мне это сложно — я люблю четкий график, но сейчас мне это на руку. Каждая минута показного спокойствия дается с трудом. Я всегда умела справляться с эмоциями, но сейчас я на пределе. Осталось всего лишь переодеть ребенка в пижаму и рассказать сказку. В этот раз мне попалась «Золушка». Самая нелюбимая мной из всех сказок. Хотя бы потому, что в реальности так не бывает — лично у меня не вышло. Катя уже почти заснула, когда я поняла, что терпеть сил нет. Слишком многое произошло за последний месяц. Мне нужно побыть одной. Лучше с Катей побудет Павел, чем я сорвусь при малышке.

Отправилась в гостиную. Сложно, когда у тебя нет своего уголка, куда можно забиться. Хотя от боли внутри себя не так уж легко сбежать. Я уже даже не знаю на кого злюсь больше: на Антона, Павла или на себя. На идиотку, которую жизнь ничему не учит. Хотелось все крушить, лишь бы как-то избавиться от всепоглощающей боли, выжигавшей все изнутри. Разбить что-нибудь вдребезги. Напиться — безумная банальщина, не говоря о том, что в мой ситуации это не самый правильный поступок. Вот только важно ли сейчас, что правильно?

Успокоительное было бы лучшим выходом, вот только я устала поступать правильно, ни к чему хорошему это все равно не приводит.

Я отлично знала, где Павел хранит алкоголь. Пусть эта другая квартира, но привычки у него все те же. Налила виски в первый попавшийся стакан. Даже не подумала ополоснуть его. Холодная жидкость обожгла горло. Сейчас мне было плевать, даже если сюда зайдет Павел и что-то мне скажет. Наверное, я устала бояться, что Катюшку у меня могут забрать. Устала держать дистанцию с Павлом, чтобы Антон ничего не подумал и не сделать ему больно. Устала сама со всем справляться.

Еще стакан. В конце концов, я же сегодня отмечаю свою сорвавшуюся свадьбу. Сорвавшуюся во второй раз. Пусть в этот раз и по моей инициативе. Почему-то от этого менее больно не становилось.