Память любви - Бертрис Смолл

И кажется, она успела привыкнуть к де Боло. Какое удовольствие — встретить столь редкостное создание!

Принц был доволен, что де Боло согласился присоединиться к ним. Это доказывало его преданность дому Плантагенетов. И хотя Эдуард всем заявлял, что желает стать королем как можно позже, в глубине души знал, что лицемерит. Отцу уже за шестьдесят, и мать втайне признавалась старшему сыну, что тревожится за здоровье мужа. Но если случится худшее и отец умрет в отсутствие Эдуарда, его мать, королева Элинор, достаточно сильна, чтобы не допустить развала страны и мятежа. Если же сам Эдуард погибнет в крестовом походе, останутся сыновья, которых бабка станет защищать, как тигрица.

Династия не прервется. Сознание этого придавало Эдуарду сил и спокойствия.

Принц с женой отбыли на следующее утро, посчитав свою миссию выполненной. Перед отъездом мужчины условились, где и когда встретятся. Лорд Хейвн-Касла пообещал привести с собой сотню воинов, которую обязывался одевать, кормить и вооружать. Кроме того, он решил попытаться собрать отряд из десяти вооруженных рыцарей, хотя честно признался принцу, что не может обещать этого наверняка.

— Сделай все, что сумеешь, — велел принц. — Каждому, кто пойдет с нами, будет обещано отпущение любых грехов по возвращении в Англию. Меня заверил в этом сам архиепископ Кентерберийский. Те же, кто погибнет во время похода, отправятся прямо в рай, минуя чистилище. Так пообещал папа. — С этими словами принц пришпорил коня, и кортеж устремился по дороге в Шрусбери.

Проводив их, Ронуин взволнованно воскликнула:

— Я должна тренироваться по несколько часов в день, если хочу как следует подготовиться к походу!

Не успели откланяться одни гости, как явились другие.

Рейф де Боло совсем не обрадовался женитьбе кузена и решил своими глазами удостовериться, что творится в Хейвн-Касле. Войдя в зал, он остановился как вкопанный, увидев, что Эдвард целует руку прелестной юной девушки, никак не похожей на новобрачную в представлении Рейфа.

— Кузен! — громко воскликнул он, усмехнувшись, когда парочка испуганно встрепенулась. — Кто эта хорошенькая девчонка? Или тебе настолько надоела маленькая валлийка, что ты поспешил отыскать эту ослепительную красавицу?

— Здравствуй, кузен. Ты, как всегда, делаешь поспешные и, следовательно, неверные заключения, — спокойно ответил Эдвард. — Это и есть моя жена Ронуин, дочь Ллуэлина Милая, позволь представить моего ближайшего родственника Рейфа де Боло.

Потрясенный, Рейф не находил слов. Немного придя в себя, он поклонился и почтительно поцеловал маленькую ручку Ронуин.

— Госпожа, я безмерно завидую удачливости кузена. Все знакомые мне валлийцы темноволосы.

«Иисусе! Она поистине великолепна! Бедная милая Кэтрин кажется тусклой звездочкой по сравнению с этим ярким солнцем», — подумал он.

Рейф на мгновение рассердился при мысли о сестре, так жестоко обманутой в своих ожиданиях, но ведь Ронуин ни в чем не виновата. Она лишь покорилась родительской воле.

— Добро пожаловать в Хейвн, господин мой Рейф! — пригласила Ронуин, которой нежданный гость показался чересчур высокомерным и надменным. Как он смеет являться в ее дом, считая хозяйку уродиной и предполагая, что Эдвард способен развлекаться с потаскухой-наложницей?!

Рейф увидел, как гневно сжались ее губы, и рассудил, что нельзя осуждать оскорбленную женщину. Сам виноват — незачем было высказываться столь откровенно.

— Я приехал засвидетельствовать свое почтение и передать привет от Кэтрин, — сообщил он.

— Твоя сестра здорова? — осведомился покрасневший Эдвард. Ему пришло в голову, что Кэтрин наверняка оскорблена таким очевидным пренебрежением. Ему было искренне жаль эту милую, тихую девочку.

— Вполне. Она бы и сама приехала, но сейчас время делать сидр, а как тебе известно, ее сидр славится по всей округе. Она никому не доверит это важное дело, — рассмеялся Рейф. — Лучшей хозяйки в Англии не сыскать. Мне будет трудно найти жену, которая смогла бы вести хозяйство в Ардли так же хорошо.

Рейф де Боло, высокий, стройный мужчина, с такими же светло-каштановыми волосами, как у Эдварда, и голубыми глазами, был его единственным родственником, если не считать Кэтрин. Они были детьми младшего брата его отца, жили в небольшом поместье рядом со Шрусбери, в двух днях езды от Хейвна.

— Надеюсь, ты останешься на ночь, — предложил Эдвард, заранее зная ответ.

— Да, но только на одну. Завтра мне нужно ехать.

— Значит, явился из любопытства, — резко бросила Ронуин.

— Совершенно верно, — ухмыльнулся Рейф, отчего-то еще больше завидуя невероятной удаче кузена.

— Сейчас велю приготовить спальню, — пообещала Ронуин и, адресовав мужу улыбку, а гостю — короткий кивок, поспешила наверх. Какой неприятный человек! Хорошо еще, что живет от них в двух днях пути. Она с превеликим удовольствием проводит его восвояси!

Эдвард ничего не сказал Рейфу о походе, хотя и намеревался попросить его переехать на это время в Хейвн и присмотреть за хозяйством. Кроме того, он совсем не был уверен, что поход состоится. Вряд ли король Генрих согласится отпустить наследника так далеко, а поскольку ключ от казны пока в его руках, принцу ничего не останется, как повиноваться родителю. Однако Ронуин жила ожиданиями и, не успев проводить Рейфа, забеспокоилась о брате.

— О Эдвард! Что нам делать с Глинном? Ап-Граффид никогда не позволит взять его с собой, а оставить его одного в Хейвне невозможно. Глинн по какой-то непонятной причине обожает отца. Вряд ли он сможет предать нас намеренно, но наверняка попадется в капкан, расставленный этим коварным лисом. Отослать Глинна в Ситрол невозможно — это слишком жестоко, хотя Морган ап-Оуэн, конечно, позаботится о нем.

«Нам… Нас…»

Душа Эдварда наполнилась радостью. Она уже думает о них как о едином целом, пусть и не дает волю страсти.

— Может, мы отправим Глинна в монастырскую школу Шрусбери? — предложил он. — Наставники там знают куда больше, чем отец Джон. Я внесу плату, и Глинн будет в безопасности.

— А если узнают, кто он?

— Пусть именуется Глинн из Торли. Все посчитают его моим незаконным отпрыском. Я скажу настоятелю, что его мать умерла, а отец неизвестен. Этого достаточно, чтобы уверить окружающих, что родитель — я. Но сам Глинн должен скрывать свое истинное происхождение. Сумеет ли он хранить тайну?

— Еще бы, — кивнула Ронуин. — Ему, конечно, тоже захочется идти в поход, но, пожалуй, школа его заинтересует больше. Похоже, у него открылись способности к учению.

Из него наверняка получится священник либо ученый.

Вечером она снова устроилась у него на коленях, и он нежно гладил шелковистые пряди. На этот раз Ронуин пришла к нему сама.

— В походе у нас будет мало возможностей жить как муж с женой, — многозначительно заметил он.