Взрывная Шипучка - Амалия Март

Влад

Сладкая газировка. Щиплет в носу, ударяет в голову, растекается сладостью на языке. Именно такая и Майя.

Каждая встреча с ней — проверка на выносливость. Будь то супер короткие шорты, голубые волосы, ужасающее пение или чужая рука на ее заднице — тебя кидает из одного края чувств в другой. До встречи с этой девчонкой я даже не знал, что существует такой широкий спектр эмоций.

Что можно гореть желанием кого-то прибить и одновременно еле сдерживать смех. Что можно хотеть отшлепать нерадивое создание и зацеловать ее же до потери самоконтроля.

Прижимаю розоволосое чудо к себе и впиваюсь в ее мягкий рот. Ее холодные пальчики тут же скользят мне на шею и пробираются за ворот футболки. Мелкая дрожь пробегает по позвонкам. Внутри целый водоворот из желаний и чувств закручивается тугим комком, разрастается, щемя сердце, желудок, мозг.

— Поужинаем? — открываюсь от сладкой Шипучки.

— Я не голодна, — жмется теснее ко мне, задирает голову и заглядывает в глаза.

— Устала?

— Очень, — шепчет, укладывая голову мне на плечо.

— Поедем… домой? — последнее слово дается с трудом. Оно неоднозначное, этакая приоткрытая дверь для Майи.

— К тебе? — тихо спрашивает она.

— Если хочешь…

Она уверенно кивает головой. Маленькая манипуляция неокрепшим умом: пара пространных фраз и она считает, что предложила это сама.

Нельзя так поступать, нечестно. Но совесть упрямо молчит, видимо, скрылась в потёмках еще на стадии горячих обжиманий в подъезде неделю назад.

Чувствую себя совсем мальчишкой: от предвкушения сводит все мышцы, пульс ухает в ушах. Беру Шипучку за руку и веду к машине. Открываю для нее дверь салона, и в нос сразу же ударяет запах цветов. Розы. Они красным пятном растекаются на заднем сидении и Майя, конечно же, сразу их замечает. Оборачивается ко мне со светящимся взглядом и растягивает широкую улыбку на губах.

— Это мне?

— Изначально предполагалось, но сейчас я думаю, что они замечательно бы смотрелись на могиле Павлика, — усмехаюсь я.

— А все, поздно, ты его уже не догонишь. Придется возвращаться к плану А! — хихикает она.

Забирается в салон, хватает букет и зарывается в него носом.

— Божественно! — заключает, едва я сажусь на сидение рядом.

Смотрю на это зефирное существо, что искренне радуется мелочам — непосредственное, смешное, красивое, словно кукла — и понимаю, да, божественно. Она — божественна.

— Так что, часто вы с этим Павликом… — хотелось бы иметь все факты на руках, прежде чем строить дальнейшие планы.

— Да ну! — машет она рукой. — Это мы дурачимся так. Дружим уже сто лет, еще с институтских времен, я его знала, когда у него еще и борода не росла, а уши торчали под таким углом, что все называли его "эльфом". Уши-то он перерос, а вот растительность на лице так и не образовалась, не иначе генетический сбой, — смеется она.

Тянет ладошку к моему лицу, проводит ноготками по щетине. Озноб очередной волной прокатывается по позвонкам, оседая удовольствием в паху. Хорошо, что пиджак длинный, закрывает столь откровенную реакцию тела.

— И по мне так борода — основной показатель мужественности, — тихо добавляет она. — Обожаю мужчин с хорошей… растительностью, — шепчет уже на ухо, поводит носом по щетине, слегка прикусывает скулу.

Я завожу машину и резко стартую с места. Сил ждать и оттягивать неизбежное больше нет. Если постараться, то уже через двадцать минут она мне докажет, насколько сильно ей это нравится.

Мы врываемся в квартиру вихрем из сцепленных тел. Смеемся, спотыкаемся о мебель и коробки, так и не распакованные до конца. Где-то на пути встречаем кота, который проносится под ногами с истерическим "мяу".

— Я недавно закончил ремонт… — хрипло говорю я, едва отрываясь от сладкой Шипучки. — Спальня особенно удалась. Провести тебе экскурсию?

— Я уже, вроде как… — напоминает о том неудачном вечере и снова сцепляет наши губы.

Припечатываю Майю к стене, ныряю ладонями под майку, сжимаю тонкую талию. Все тело сводит судорогой предвкушения. Точно мальчишка. Мне снова восемнадцать и самая красивая девчонка курса отвечает мне взаимностью. Думал, такое только раз в жизни и бывает, а вот оно как, седина в бороду, бес в ребро.

Мой пиджак слетает с плеч усилием проворных ладошек. Облегающая футболка Майи летит следом. Я очерчиваю пальцами ее голый живот, задевая источник миллиона моих фантазий — маленькую серебряную сережку. От громкого стона Майи дрожит зеркало, висящее на стене возле наших голов. Дрожит пространство, мои руки и остатки самообладания.

Отрываю Шипучку от стены и толкаю в сторону приоткрытой двери спальни. В голове тут же проносится план действий: вышвырнуть кота, закрыть дверь, не выпускать девчонку из постели до утра.

В темноте движения выходят рваными и неуклюжими. Майя о что-то спотыкается, и мы валимся на пол, не дойдя до спальни каких-то пару шагов. Горячее полуобнаженное тело подо мной мгновенно ставит крест на всех планах. Ноги Майи обвивают мой торс, прижимая крепче к себе, поцелуй становится глубже, провокационнее. Черт с ней, с кроватью. Доберемся потом, вся ночь впереди.

Неожиданно Майя вскрикивает и дёргается подо мной. Я отрываюсь от ее рта и заглядываю в глаза.

— Что?

— Твой чертов кот! — шипит она. — Прямо за ногу цапнул.

— Сдам его завтра на шаурму, — снова впиваюсь в жаркий рот.

Ничто не способно отвлечь меня сейчас. Ничто. Но Шипучка уже не реагирует с такой же самоотдачей. Она скована, словно ждёт очередного нападения, и я глухо мычу, отрываясь от нее и ставя ее на ноги.

— Пошли, — тяну всё-таки в спальню, где нам точно никто не помешает.

Звучит короткий сигнал входящего сообщения, и Майя застывает на месте. Превращается в статую, напрягается, медленно тянется за телефоном в карман своих шорт.

— Черт, — слетает с ее губ, освещенных экраном смартфона.