Не нужно обещаний - Лина Баркли

Подобно пантере, он одним прыжком обогнул столик и оказался рядом с ней.

— Мне всегда будет недостаточно всего, что связано с тобой.

Его рука нежно гладила ее шею. Краска бросилась ей в лицо, сердце бешено стучало.

— Не надо… прекрати, — взмолилась Пат.

— Прекратить? — насмешливо перебил он. — Я только начал.

Отведя в сторону волосы, Рон начал покрывать ее шею легкими поцелуями, отчего девичье сердце забилось еще сильнее и ладони покрылись испариной. Когда он наклонил голову и стал искать ее губы, глаза Пат засияли.

Ее руки сами собой потянулись к его лицу. Рон еще плотнее прижался к губам, и у нее вырвался томительный стон. Вспыхнувшее желание заставило забыть обо всех поводах для ссор и разногласий.

Какое-то время искушение боролось в ней со здравым смыслом. Уступить чувствам, которые, подобно бушующим потокам, то наполняли ее, то вновь отступали, казалось более приятным, чем сопротивляться. Неужели именно так теряют женскую гордость и достоинство?

Едва сознавая, что делает, Пат, повинуясь ему, встала из-за столика. Но когда Рон сделал движение в направлении спальни, она пришла в себя и ударила по руке, обнимавшей ее плечи.

— Зачем ты это делаешь?

Рон удивленно поднял брови.

— Разве нужно об этом спрашивать? Я хочу тебя, и твой трепет свидетельствует, что наши чувства взаимны.

— Ты ошибаешься, — возразила она, приходя в отчаяние от неискренности своих слов. — Я тебе даже не нравлюсь, но это не идет ни в какое сравнение с моими чувствами к тебе.

— Ты меня ненавидишь? — Его вопрос прозвучал как утверждение, и это скорее забавляло, чем огорчало Рона.

— А разве это не ясно?

— Тебе не нравится то, что я будоражу твои чувства. Но так было не всегда. Я помню ночи, когда мы почти не смыкали глаз, боясь потерять лишнюю секунду, чтобы подняться вместе к вершине страсти.

Пат заткнула руками уши.

— С того времени все изменилось. Я стала другой.

Она не хотела лишних напоминаний о том, чего лишилась. Пять лет одиночества, когда его образ преследовал ее повсюду, а сам он был для нее потерян, вполне достаточное наказание.

Именно тогда она и решила искать работу за границей. Но даже в то время не могла уехать, не сообщив ему об этом. Но Хелен опередила ее, позвонив и уведомив, что Рассел собирается сменить рекламное агентство. Патрисия не верила, пока сама не прочитала об этом в прессе. Поняв, что все действительно кончено, она уехала в Париж, не попытавшись встретиться с возлюбленным. Прошедшая бурная ночь стала тем, на что она не смела и надеяться.

Рука Рона гладила ее щеку, от его прикосновений мурашки бежали по спине, голос обвораживал.

— Кое-что не изменилось. Ты по-прежнему способна заставить меня забывать все разумные пределы.

Пат испытывала радость от его слов, пока не напомнила себе, что, говоря о пределах, он имел в виду чисто физическое влечение.

— Пожалуйста, не надо, — произнесла она умоляющим тоном. — Я не могу оставаться помолвленной с тобой на прежних условиях.

Его глаза, казалось, просверливали насквозь.

— Назови свои. Возможно, мне удастся их выполнить.

Господи, неужели он не понимает, что настоящая любовь просыпается без всяких условий. Можно себе представить его насмешки, если сказать об этом.

— Я больше не могу притворяться ни при каких условиях, — пояснила Пат. — Необходимость в нашей помолвке отпала. Пресса и телевидение утратили интерес к этой истории. Программа помощи юным музыкантам в безопасности.

— Ты забываешь об упорстве прессы. Подозрительно короткая помолвка может дать повод для раздувания надуманного скандала.

— Тогда сколько же еще играть в эти игры?

— Неужели для тебя это такое серьезное испытание? Прошлой ночью ты так не думала.

Пат отвернулась, ее лицо горело.

— Ты обязательно должен напомнить мне об этом?

— А тебе обязательно все время сражаться со мной?

Да, это единственный способ находиться на безопасном расстоянии от него, поскольку все ее чувства готовы к капитуляции. В какой-то момент она позавидовала Хелен, которая все эти годы работала рядом с маэстро, была его правой рукой… любовницей, наконец. У Пат вдруг возникло непреодолимое желание направиться с ним в спальню и заставить его забыть о том, что существуют другие женщины.

Дрожа от волнения, она в последний момент сумела сдержаться и не выдать своих чувств, близких к вожделению.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — строго и вежливо потребовала Пат.

Что со мной случилось, в бешенстве думал Рональд, вливаясь в поток машин на Сентрал-роуд. Пат снизошла до позволения отвезти ее домой, взяв обещание перегнать в этот же день оставленный в гараже автомобиль.

Он планировал все иначе. Задержать девушку на ночь, не позволив уехать, было единственным способом преподнести ей приготовленный сюрприз. Он не собирался предстать перед ней подобно содержателю гарема. Откуда у него возникла идея устроить этот фарс с запиранием двери?

У него не было намерений показывать ей киноленту, пока необъяснимое желание увидеть реакцию упрямицы не заставило его сделать это. Если бы она отказалась от своего заблуждения, что не вела машину в ту ночь, ему бы и в голову не пришло подвергать ее столь тяжкому испытанию. И себя тоже.

Увидев вновь эту хронику, он испытал такое чувство, словно его нервы стали оголенными электрическими проводами.

И вообще он не понимал, зачем хранил эту ленту. Вероятно, это было последним, что связывало его с родителями, а кроме того, служило напоминанием о том, как бессмысленно человек может лишиться жизни.

Кинокадры еще раз заставили его вспомнить о той ярости, которую он испытал впервые, — бешеной ярости, когда человек готов на убийство. Конечно, он никого не убил, но умертвил в себе многие чувства. Сначала — пытаясь забыться на сцене, затем в студии звукозаписи и, наконец, уйдя в мир бизнеса. Теперь он готов к новым вызовам, которые бросала ему жизнь.

Одним из таких вызовов стала для него Сквонегала. Маэстро давно мечтал о собственном доме на зеленых берегах Делавэрского залива, а это было как раз то, что требовалось. Ничего он не желал приобрести так страстно, как этот дом.

Рон бросил взгляд на Пат. Откинувшись на спинку сиденья и устремив взор на живописный берег залива справа от них, она казалась очень ранимой. Черт возьми, вчера ночью скромница предстала совсем иной, подумал он, чувствуя на спине оставленные ею в порыве страсти царапины.

Что бы она сказала, если продемонстрировать их? Скорее всего, покраснела бы до корней волос. Рон абсолютно уверен, что она и не подозревала о нанесенном ему «ущербе».