Не нужно обещаний - Лина Баркли

И не только об этом, криво ухмыльнувшись, подумал он. Вложить в ремонт дома такие деньги, которые владелица не сможет вернуть, и тем самым вынудить ее продать ему Сквонегалу — казалось сначала единственно верным шагом. Он даже постарался убедить себя, что оказывает ей услугу. Когда же у него возникли сомнения?

— Ты кого-нибудь ждешь? — спросил Рон, припарковывая свой огромный «меркурий» позади потрепанной машины строителей, занятых ремонтом. Рядом с ней стоял серебристый «шевроле».

— Нет, но… похоже на машину Оливии. — Патрисия прикусила губу. — Она и Филипп должны были вернуться лишь через несколько недель.

— Может быть, она устала путешествовать и решила пораньше вернуться домой, — вслух размышлял Рон.

— Похоже. Надеюсь, ей не пришлось долго ждать.

От мысли, что Оливия может узнать, где и с кем она провела ночь, Пат стало не по себе, словно ей все еще необходимо отчитываться в своих действиях перед старшей сестрой. Это было глупое чувство, от которого так трудно отвыкнуть.

— У нее есть ключ? — спросил Рон.

— Ты, наверное, помнишь, что она такая же владелица этого дома, как и я. Пожалуй, я пойду и взгляну, в чем дело.

Рон дотронулся до ее руки.

— Возможно, никакого дела и нет.

Пат с сомнением посмотрела на него.

— Ты не знаешь мою сестру. Должно произойти что-то чрезвычайное, чтобы заставить ее изменить планы.

— Тогда я пойду поговорю со строителями, и у вас будет время побыть вдвоем, — предложил он, открывая ей дверцу машины.

Патрисия благодарно улыбнулась.

— Спасибо. Ты прав, вероятно, ничего не случилось.

Увидев расстроенную сестру, Пат поняла — что-то все-таки произошло. Оливия готовила на кухне кофе.

— Черт возьми, где ты была? Я безумно волновалась.

Пат постаралась успокоить себя, что неожиданное возвращение сестры лишь проявление заботы, и не стала напоминать, что ей уже двадцать шесть лет, а не шестнадцать.

После смерти матери Оливия относилась к Пат по-матерински, и никак не могла отвыкнуть от этого.

— Меня не было прошлой ночью.

— Всю ночь? О, Пат, надеюсь, ты была осторожна.

Стараясь избежать очередной лекции, Патрисия сменила тему разговора:

— Когда ты приехала?

— Сегодня утром, после семи. К счастью, у меня был свой ключ. Надеюсь, ты не возражаешь, что я вошла.

— Конечно нет. Ведь это и твой дом. — Пат взяла чашку кофе, предложенную сестрой, и обхватила руками, стараясь согреть их. — Что-нибудь случилось?

— Почему что-то должно случиться?

— Ты вернулась раньше, чем собиралась. На тебя это не похоже — менять планы без веских причин. — Пат рассмеялась нервным смехом. — Когда мы были детьми, папа всегда говорил, что по тебе можно проверять часы.

Криво усмехнувшись, Оливия села за кухонный стол и протянула руку к своей сумке. Вытащив оттуда измятую вырезку из журнала, протянула ее сестре.

— Вот почему я вернулась.

— О нет!

Это была фотография Рональда и Элис из журнала «Лайт энд Шедоу» со статейкой, в которой делалась попытка устроить публичный скандал, связав донжуанскую репутацию маэстро с программой помощи юным музыкальным дарованиям. Патрисии не приходило в голову, что этот еженедельник можно купить в средиземноморских странах.

— Да, я знаю, на что способен этот дешевый журнальчик. Но это отнюдь не уменьшило моего потрясения, когда я увидела, что моя собственная дочь является центральной фигурой во всей этой истории. Объясни же, что происходит?

Патрисии стало жалко сестру, она понимала, какой та испытала шок, который, по-видимому, был еще сильнее оттого, что Оливия находилась вдали от дома.

— Все совсем не так, как это пытаются представить, — начала Пат. — Рон связан с этой программой и помогает Элис в занятиях музыкой, вот и все.

— И я ручаюсь за это, — послышался из прихожей густой баритон, и в кухню вошел Рассел.

С появлением прославленного музыканта Оливия испуганно притихла.

— Вы, должно быть, миссис Дорст. Я — Рональд Рассел, — сказал он, протягивая женщине руку.

— Мистер Рассел, — голос звучал очень тихо.

Патрисии еще не приходилось видеть сестру настолько ошеломленной, и в какой-то момент она не могла не почувствовать гордости. Ей захотелось быть помолвленной с ним по-настоящему, пусть даже ради одного впечатления, производимого им на других женщин, в том числе и на Оливию.

В безупречно сшитом деловом костюме Рональд был воплощением утонченности и уверенности. Наверное, сестра пожалела, что, показывая журнальную статейку, высказала подозрительность. Маэстро вполне мог слышать ее слова.

Если так оно и было, он не подал вида, хотя, повернувшись к Пат, хитро подмигнул ей.

— Вы замечательно воспитали Элис, — обратился музыкант к матери девочки. — Патрисия рассказывала, как вы поощряли участие дочери в школьной программе, которую я готов поддержать всеми силами.

Оливия с трудом перевела дыхание.

— Так вы и есть ее наставник? Дочь мне не сказала, что задумала.

— Вероятно, она думала, что я не откликнусь на ее просьбу, и не хотела вас разочаровывать. Но письмо Эл было таким милым, что я не мог отказать. А когда выяснил, кем является ее тетя… — Он оставил предложение незаконченным и с теплотой посмотрел на Патрисию.

Казалось, Оливия вот-вот лишится чувств.

— Вы хотите сказать, что вы и Пат… вы двое…

— Абсолютно верно. — Истинный джентльмен сжалился над растерявшейся женщиной. — Я понимаю, вы с сестрой жили вдали друг от друга, но уверен, что знали — мы с Пат были знакомы до нашего отъезда за границу.

— Ну да, но я не знала, что вы вернулись вместе.

— И мы тоже, пока не встретились, чтобы обсудить музыкальные увлечения Элис. Фото в журнале было сделано в тот день, когда мы решили объявить о нашей помолвке. Если бы фотограф подождал пять секунд, он бы запечатлел Пат, когда она принесла шампанское, чтобы отметить это событие. Для вашей дочери, естественно, была предназначена газированная вода.

— Естественно. Я не знаю, что… конечно, я испытываю волнение за вас обоих. Знаете, я хочу для сестры самого лучшего.

— Не сомневаюсь.

Патрисия тоже знала об этом. Оливия поддерживала ее роман с Рональдом с самого начала, а после разрыва не позволяла себе даже намека на нравоучения. Тогда у Пат не было более близкого человека, чем сестра.

Сейчас удовлетворение согревало душу невесты, хотя она и считала, что не заслуживает этого. Ей было приятно, что Оливия испытывает гордость за нее.

Ясно, что Рональд очаровал сестру. Взрослой женщине не надо ничего объяснять.