Муж напрокат - Екатерина Орлова

― Вывих, ― скучающим тоном заключил врач и поднял на меня взгляд от папки с записями. Он стоял над моей больничной кроватью и что-то быстро записывал в карточке. ― Покой, никаких каблуков, минимум движения. Сегодня мы вколем вам обезболивающие, и желательно остаток дня провести в кровати.

― У нас перелет.

― Это может стать проблемой. Но если рейс отменить нельзя, тогда в самолете будет немного некомфортно, особенно если эконом-класс…

― Бизнес, ― перебил его Колин.

― Тогда дискомфорта будет минимум. Но как прилетите на место, желательно лечь и дать ноге отдохнуть.

― Все сделаем, ― коротко ответил Колин.

― Сейчас пришлю медсестру с обезболивающим. Сэр, пойдемте со мной, подпишете документы.

Колин легонько сжал мое плечо и вышел вслед за врачом. Через пару минут появилась улыбающаяся медсестра и поставила мне укол. Как только она скрылась за шторкой, вошел Колин и помог мне встать.

― Скажи мне, Лана, ты всегда такая неуклюжая или только в моем присутствии?

Я нахмурилась и подняла на него взгляд, но Колин улыбался. Широко. Мне. Я смотрела, как завороженная, на эту улыбку и не могла поверить в то, что он так умеет. Его глаза искрились, а вокруг глаз образовались морщинки. До этого я думала, что влюбилась в него. Теперь же я была в этом уверена на сто процентов. Невозможно не влюбиться в этого мужчину, просто невозможно. Он невероятный.

― Кажется, только с тобой, ― медленно произнесла я, когда язык отлип от нёба.

― То есть, прошлое падение было репетицией? В этот раз вывих. Пожалуй, мне стоит запереть тебя дома на всю зиму. Или купить тебе сапоги без каблуков.

Я тупо кивала, глядя на это преображение, и не верила, что такое возможно. Он потешался надо мной, находил меня забавной! Колин. Мастерс. Самый суровый из всех мужчин, которых я когда-либо знала.

― Ты жива, Лана?

― Да…

― Идем, ― произнес он, возвращая себе прежний образ. Правда, не такой суровый, как обычно, но и веселья в нем не осталось, как только он поднял меня на руки и понес из больницы.

― Лаклан, останови у какого-нибудь магазина обуви, ― произнес Колин, когда мы сели в машину, и водитель кивнул.

― Зачем? ― спросила я.

― Куплю тебе обувь, в которой ты проходишь до конца зимы. Я не могу каждый раз быть рядом, чтобы спасти тебя от перелома.

― Но ты же слышал: такое происходит только рядом с тобой.

― Хочешь сказать, нам нужно реже быть вместе? ― он приподнял одну бровь, глядя на меня, а я едва могла вдохнуть от пристального взгляда. Медленно покачала головой. ― Я тоже так подумал.

Спустя несколько минут Лаклан остановился у обувного магазина. Колин поднял с пола мой бесполезный сапог на каблуке, изучил подошву и, приказав мне терпеливо ждать, вышел. Я прилипла лбом к окну и влюбленными глазами следила за тем, как он заходит в магазин. У меня были раньше обеспеченные парни, но ни один из них не делал того, что делал Колин. Я действительно бываю неуклюжая. Мама даже как-то сказала, что я не умру своей смертью, если так продолжится. В детстве я дважды ломала руку, причем одну и ту же, вывих лодыжки у меня был уже пару раз по причине любви к высоким каблукам. А если совместить эту привязанность со скользкой дорогой, то все мы знаем, чем это заканчивается.