Муж напрокат - Екатерина Орлова

Минут через пятнадцать Колин вернулся в машину с коробкой в руках.

― Угги, ― констатировала я и улыбнулась. ― Ты серьезно думаешь, что я буду расхаживать в этом? ― кивнула на коробку, из которой он уже доставал темно-фиолетовые сапоги с бантом сзади.

― Я не думаю, знаю, ― коротко ответил он. ― Поднимай ногу.

― Я в юбке.

― Ногу, Лана, ― нахмурившись, сказал он.

Я вздохнула и посмотрела на этого командира, скрестив руки на груди. Он тоже шумно выдохнул и схватил меня за ноги, закидывая их на свои колени, отчего я негромко пискнула. Со здоровой он не церемонился, когда натягивал на нее сапог, а вот с больной повел себя намного нежнее. Он ласково провел пальцами по лодыжке и бережно надел мне обувь, после чего так и оставил мои ноги лежать на его коленях. Я безуспешно пыталась сопротивляться, но тяжелые ладони как будто пригвоздили мои ступни к его телу. Мне было неудобно сидеть, но Колина это, казалось, ничуть не смущало.

― Лаклан, в отель.

Машина тронулась с места и медленно влилась в поток.

― В отель? У нас же встреча через час.

― У меня встреча. Я не нуждаюсь в переводчике с английского на английский. Пока меня не будет, ты ляжешь и не будешь шевелиться. Ясно?

― Ты снял отель на пару часов?

― До утра.

― Но…

― Мы полетим завтра. Боюсь, сегодня ты не выдержишь. Рейс на сегодня был только с пересадкой, слишком большая нагрузка на твою ногу. Завтрашний — прямой.

― Ты мог бы перенести меня из одного самолета в другой на руках, ― ляпнула я, не подумав, а потом резко опустила взгляд. ― Прости, это было неуместно.

Колин никак не прокомментировал мои слова, только посмотрел внимательно и что-то напечатал в мобильном. Мы прибыли в отель, и, пока Колин нас регистрировал, я сидела на диванчике у ресепшена и рассматривала обстановку. Место было не из дешевых, но мне нравилось то, что в нем не было дешевого пафоса в виде золотых вензелей и искусственно созданной атмосферы дворца. Выдержанный скандинавский стиль, объединившийся с современным шиком, были его отличительными чертами.

Когда мы направились в номер, несмотря на то, что обезболивающие позволяли мне нормально ходить, — правда, слегка прихрамывая, — Колин все равно подхватил меня на руки и держал в лифте, нес по коридору до номера и занес внутрь. Я подумала, что, наверное, ему все же нравилось это больше, чем он был готов признаться. Мастерс уложил меня на кровать, помог стянуть сапоги и пальто.

― Я выйду на минуту, тебе нужно раздеться и нормально лечь под одеяло. Скоро, вероятнее всего, ты задремлешь и замерзнешь. К тому же, тебе будет неудобно в деловом костюме.

Как только он покинул номер, я села на кровати и стянула с себя пиджак, юбку, блузку, оставив только нижнее белье и чулки. Я доковыляла до передвижной вешалки и развесила одежду. Пиджак дважды падал, и мне приходилось каждый раз наклоняться и поднимать его с пола. Как только он занял место рядом с остальной одеждой, дверь внезапно распахнулась, и на пороге показался Колин. Мы оба застыли в оглушающей тишине, не считая тихого шороха закрываемой двери. Колин внимательно рассматривал меня с головы до пят. Мне следовало бы схватить что-нибудь с вешалки и прикрыться, но я не сделала этого. Мне было приятно чувствовать на себе его пристальный взгляд, чувствовать желание, которое волнами расходилось по комнате и вибрировало в каждом ее уголке. Мое тело зажигалось от этого взгляда и пылало, желая того, чего не должно было.

Колин медленно подошел ко мне и снова окинул взглядом. Я впервые увидела в его глазах столько жажды, пылающей внутри сдержанного Мастерса адским огнем. У меня скручивало внутренности и подрагивали пальцы. Хотелось сказать ему, что я готова на все ради того, чтобы он ко мне прикоснулся. Несколько долгих мгновений он осматривал меня, а я жадно ловила его взгляд, снова и снова убеждаясь в том, что мне не показалось. Наконец он разлепил пересохшие губы, облизнул их, глядя на мои, и произнес хриплым севшим голосом:

― Через несколько минут тебе принесут домашний костюм.

― Зачем? ― спросила шепотом.

― Потому что ты не можешь вот так разгуливать по номеру.

― Я же собралась ложиться. Под одеяло, ― уточнила.

Колин кивнул. Мы оба делали вид, что ничего особенного не происходит, что Колин просто заботится обо мне в силу обстоятельств, в которых мы оказались. На деле же мы просто боялись признаться даже самим себе в том сжигающем желании, которое оба испытывали. Нас тянуло друг другу с такой силой, что, казалось, тресни сейчас пол между нами, образуй он пропасть, мы бы все равно нашли способ дотянуться друг до друга.

Колин поднял руку и медленно провел большим пальцем по моей нижней губе.

― Я не должен.

― Нет, ― ответила я.

― Мы не должны.

― Не должны, ― тихим шепотом.

― Это плохо, ― прошептал Колин, наклоняясь ниже и сжимая пальцами мой подбородок.

― Да, ― выдохнула ему в губы и с радостью встретила его поцелуй, отвечая на него пылко и неистово. Потому что все еще помнила его вкус, тосковала по нему, а еще, наверное, потому что стала беспринципной дрянью. Наверное, у Колина с Карен были чувства, но в тот момент мне было наплевать на все.