Муж напрокат - Екатерина Орлова

― Спи, Лана, ― прошептал он мне в кожу, а потом развернулся и вышел.

Как я могла уснуть? Все мое тело вибрировало от желания, требовало близости, тянулось к Колину даже на расстоянии. Я села на кровати, выпила таблетку и сжала ладонями бутылку, рассматривая номер. Ничего особенного, стандартная комната в отеле. Бежевые тона, четкие линии, красивые картины на стенах. Но я знала, что за этот номер было заплачено немало. Мне вспомнилось, как я впервые приехала в Штаты. Из-за непогоды самолет экстренно посадили в аэропорту Потрленда, и мне пришлось провести ночь в отеле неподалеку. Там был очень похожий номер, только стоил в несколько раз дешевле. Тогда я позвонила Ксюше, чтобы рассказать об этой ситуации, и она рассмеялась, сказав, что я не могла приехать, как все нормальные люди, без приключений. Только со мной могла случиться нелетная погода в середине июля. Что ж, такова была моя удача, она постоянно проверяла мои нервы на прочность.

В некоторой степени, за двадцать два года я уже привыкла к тому, что мне ничто не дается легко. Идя на экзамен, я знаю, что мне попадется самый сложный билет. Собираясь в путешествие, я всегда готова к неожиданным поворотам на пути. Вступая в отношения, я уверена в том, что просто не будет. Вся моя жизнь ― сплошные квесты, и сейчас было самое время пройти самые сложные из них. Я боролась за детей, состояла в фиктивном браке с человеком, который уже был помолвлен. Мне отказали в гражданстве, поскольку я слишком мало прожила в Штатах, и даже деньги Колина не помогли исправить ситуацию. Я знала, что если собиралась остаться жить в США, то к гражданству буду идти долгой изматывающей дорогой. Но в тот момент меня волновали только два события моей жизни: опекунство и мой брак. И я, черт возьми, понимала, что и за одно, и за второе мне предстояло бороться не на жизнь, а на смерть.

Я смутно понимала, что буду делать с Колином. С одной стороны, остатки совести подсказывали, что следует отпустить его сразу, как получу опекунство над детьми. Но как там говорят? «Когда хочется ― это хуже, чем болит». Собиралась ли я поддаться этому соблазну? Готова ли заключить сделку со своей совестью или заглушить ее навеки, потому что мама меня не так воспитывала? Могла ли я стать разлучницей? Ради того, чтобы погасить жар в теле от мыслей о Колине, я снова подумала о том, что бы чувствовала мама, если бы папа встретил вот такую Лану. Эгоистка во мне отгоняла эти мысли прочь, все сильнее притупляя представление о чувствах родителей, потому что я уже влюбилась в своего мужа и хотела банального счастья. И да, пускай даже ценой несчастья другого человека.

Я попыталась уснуть, покрутилась на кровати, перемалывая все эти мысли, пока внезапно огромной красной неоновой надписью в голове не всплыли все обстоятельства отношений Колина с Карен. Она ему изменяла! Она ведь спала со своим недо-кузеном Хантером! Как я могла забыть об этом? Сердце снова заколотилось с неистовой силой, качая вместо крови густую надежду, наполняя ею тело и душу. Как же мало нужно для того, чтобы уговорить себя совершить пусть и постыдный, но такой желаемый поступок.

Я все-таки уснула и проспала достаточно долго, а проснувшись в темной комнате, набрала номер Норы:

― Добрый вечер, ― поздоровалась я.

― Добрый, Ланочка, ― радостно ответила она.

― Как дети, Нора?

― О, это самые лучшие малыши! Мы испекли вместе печенье, посмотрели мультфильмы.

― Но сейчас еще рано…

― Да, я забрала их немного раньше обычного. Ну чем еще мне было заниматься? Я выполнила свою работу и… Ох, в общем, мне не терпелось повозиться с ними.

― Нора, вы лучшая.

Она заливисто рассмеялась и фыркнула.

― Скажешь тоже. Колин звонил мне пару часов назад. Милая, мне так жаль, что ты повредила ногу. Как ты себя чувствуешь?

― Уже лучше, спасибо. Он сказал вам, что мы остаемся в Сан-Франциско до завтра?

― Да-да, не волнуйся. Я уложу детей и сама останусь на ночь. Лягу в комнате Ноа на диване. Не переживай, я не брошу их одних.

― Спасибо.

― Ну, а вы как там? ― Она выдержала многозначительную паузу. ― Как с Колином? В смысле, как Колин?

Я улыбнулась. Шпионка из Норы так себе.

― Он в порядке.

Она молчала, видимо, ожидая еще какой-нибудь информации, но я тоже не нарушила тишину. В конце концов, экономка сдалась.

― Ладно, ― выдохнула она, ― пойду. Мы с Ноа собрались строить башню, а потом мне нужно их накормить. Ты читаешь им перед сном?

― Да. Мы сначала читаем в комнате Вики, а потом оставляем ее спать, и я еще немного дочитываю у Ноа, пока он не уснет. Но он, как правило, начинает дремать уже в ее комнате.

― Славно, так давно сказок не читала. Тогда хорошего вечера вам с Колином. И до завтра, девочка.

― До завтра. Поцелуйте от меня детей.

― Непременно.

Положив трубку, я села на кровати и посмотрела на часы. Было уже почти семь часов вечера. Видимо, встреча Колина задержалась на несколько часов. Я встала и поковыляла в душ, зацепив по дороге пакет с домашним костюмом. Медленно разделась в ванной, с трудом стянув чулки. Поднимать ногу все же было больно. А еще она опухла и слегка пульсировала. Наверное, без обезболивающего совсем было бы все плачевно.

Я встала под горячие струи и медленно вымыла голову. Мне стало так хорошо и уютно, как будто вода смывала не только морок сна, но и очищала мои мысли, поднимая настроение. Я как раз намыливала тело, когда позади меня отодвинулась стеклянная дверца, и я в ужасе вскинула голову. В душевую кабину вошел Колин. Обнаженный. И в его взгляде больше не было ни сомнений, ни задумчивости, только стальная решимость. Мочалка из моей руки выпала на мокрый пол, и уже в следующую секунду я была подхвачена крепкими мужскими руками, поднята в воздух и прижата спиной к прохладному кафелю. Колин обрушился на меня с неистовым поцелуем, который подчинял мою волю и заставлял растечься лужицей у его ног. Совесть спала вместе со стыдом, увеличивая мои шансы переспать с Колином, и, судя по тому, как он прижимался ко мне, как напирал, эти шансы достигли отметки в сто процентов. Последней мыслью перед тем, как окончательно потеряться в своем муже, было то, что я хотела, чтобы все это не заканчивалось, а время остановило свой бег. Потому что мне было слишком хорошо в его объятиях и под его ласками.