Besame mucho, клуша! - Анна Яковлева

Приходилось ускоренным темпом постигать основы охранного ремесла, становиться ес ли не Цербером, то хотя бы старичком-вохровцем на проходной — ее сказку нельзя пустить по рукам и раздергать на цитаты. Он сказал это, он сказал то. Он сделал это, сделал то. Или не сделал чего-то. Она не уподобится простушкам, которые выкладывают все сокровенное подругам.

Только от столкновения с реальностью — Казимиром и стремительным снижением гонораров — Лера на время выпадала из любви и торопливо возвращалась обратно.

* * *

Из своих отношений с Ковалевой Василий даже не пытался сделать тайну.

Во всяком случае, Леночка точно знала, для кого заказывает билеты на концерт, кому шеф покупает желтые розы с ирисами и французские вина, чего ради сменил костюм на демократичный джемпер, изменил проверенному в боях Хьюго Боссу с брутальным Антонио Бандерасом. Теперь шефа можно было найти по запаху древесины, который постоянно затягивало сквозняком в приемную, отчего Леночка чувствовала себя как на лесопилке.

А легкомыслие шефа вообще не поддавалась описанию и с каждым днем набирало обороты.

— Леночка, из администрации пришел ответ на запрос о расходовании внебюджетных средств? — Шеф был деморализован. Полностью и окончательно растлен журналисткой и потерян для общества. Леночка готова была драться за своего крестного и папиного друга до последнего патрона.

Она подкатила глаза и прикрыла веки:

— На прошлой неделе, Василь Василич.

— Как — на прошлой неделе? — охнул Крутов.

— Между прочим, там стоит пометка «Срочно»! — не отказала себе в удовольствии Леночка.

— Полный абзац, — удрученно пробормотал Василий Васильевич.

Но садистке-референтке Леночке этого показалось мало.

— И еще там пометка «Для служебного пользования», а у вас письмо валялось на столе со среды. Пока я не прибрала в сейф.

— Умница, спасибо. Что-то еще? — Крутов пристыженно оглядел стол.

Отсутствие бумаг наводило на мысль, что хозяина стола отправили в бессрочный отпуск, а это не соответствовало действительности. В действительности хозяин подался в самоволку. И теперь его преследуют страшные существа — фурии.

Крутову хватило и одной, замаскированной под двадцатишестилетнюю, безобидную с виду девицу. Никаких змей в волосах, никакой крови на языке. Только чуткое ухо и зоркий глаз уловят в голосе сходство с лаем собак, а в папке с документами — орудие мести.

— И еще вы совсем забросили программу возрождения регионального машиностроения, — кружила вокруг фурия, — а сроки уже трещат. Остался месяц.

— Как — месяц? — поразился Василий. — Было же четыре.

— Так это когда было? Вы бы еще через год вспомнили, — проворковала Леночка. — До импичмента доиграетесь, дядя Вася. А мне другой шеф не нужен, мне и с таким хорошо.

— Виноват, исправлюсь, — пообещал Василий, чувствуя себя полным ничтожеством.

— Василь Василич, Влад приехал, стоит во дворе.

Влад подвергся остракизму с первого дня работы: без ведома Леночки не то что звонить и входить к шефу — чихнуть не имел права.

Крутов подхалимски улыбнулся:

— Лен, а так ли это принципиально, кто из вас скажет, что он приехал? Хочет Влад мне лично докладывать — пусть докладывает.

— Не по Хуану сомбреро, — осадила легкомысленного шефа помощница, — порядок есть порядок. Каждый начнет соваться к вам, когда захочет, — что это будет?

Богине мести, кары и нечистой совести требовалась жертва, догадался Василий. И она ее назначила. Бедный Влад. Если только… если только за этим яростным презрением не скрывается что-то еще более яростное. Эх, молодость, молодость!

У Василия вырвался глубокий вздох:

— Да ты просто солдафон, честное слово. В армии тебе бы цены не было.

Лицо помощницы осталось непроницаемым.

— Говорит, у него к вам дело. Неотложное.

— Что за дело?

— Не колется, сволочь картавая, — вдруг пожаловалась фурия и сразу стала похожа на обиженную девочку.

Крутов каким-то шестым чувством почуял опасность: Влад без боя сразу сдал позиции, никогда не рвался в кабинет — побаивался лишний раздраконить помощницу. Обычно они с шефом все обсуждали кулуарно, в машине.

— Давай его сюда.

— Угу-угу, сейчас, — с интонациями лечащего врача проворчала Леночка, — пусть записывается к вам на прием.

— Лена, — попытался окоротить помощницу Крутов, — что за детский сад! А если что-то серьезное? Может, речь идет о жизни человека?

— Василь Василич, — Леночка скептически поджала губки, — вы в это верите? Врет он все, цену себе набивает.

— Ничего не понял! — рассердился Василий. — С чего ты взяла, что он врет?

— Ваш любимый водитель мог придумать что-нибудь получше. «Лечь идет о жизни и смелти», — смягчив «р» в точности как Влад, передразнила помощница.

— Так! — потерял терпение Крутов. — Парень порох нюхал, награды боевые имеет, а ты его в сенцах держишь, как прислугу, да еще и дразнишься. Сюда его, и немедленно.

— Ну вот, опять забыли, — с иезуитским наслаждением попеняла Леночка, — к вам же сейчас приедет делегация предпринимателей с рынка.

Рыночные торговцы уже два месяца добивались отмены постановления мэра о сносе торговых точек. Митинг стихийный провели, выбили окно помощнику мэра. Ничего не добились, кроме штрафов, поумнели и сменили тактику: теперь требовали другое место для торговли.

Торговцы оборзели, конечно, но людей тоже понять можно — кому понравится, когда тебя поганой метлой гонят с прикормленного места. У нас же ничего не могут сделать элегантно, цивилизованно, все по-русски — с молодецким посвистом, с гиканьем и матом.

— Сначала Влад, — мрачно распорядился Крутов.

«Сказать — не сказать?» Влад Кречет мучился сомнениями второй день, но так и не решил ничего. Вдруг показалось? Вдруг он вол ну поднимет раньше времени?

Неброский опелек мини-вэн сопровождал их от ресторана «Барбара» до самого дома журналистки — не надо учиться в разведшколе, что бы его засечь.

Правда, Влад потерял преследователя, стоило им въехать во двор, но тот обнаружился сам, когда шеф позвонил и отпустил до утра. На всякий случай Влад применил старый шпионский трюк: газанул со двора и затаился в соседней подворотне.

Через минуту опелек, шурша шинами, мягко выполз из-за мусорных баков, подпиравших торцевую стену соседнего дома. Влад от лично видел, как осторожно катила машина — с выключенными фарами и явно не желая обнаружить себя.

Сомнения отпали уже на следующий вечер, когда нахальный опелек снова в точности повторил маршрут крутовского «фольксвагена».