Козерог. Сердце ледяной принцессы - Елена Усачева

— Что точно? — забеспокоился Митька, который еще ничего не понял и испугался, что ему так ничего и не объяснят.

— А чего ж мы сразу-то? — засуетилась Лиза, не зная, куда метнуться. — Так это, значит, надо бежать! Она же ничего не знает!

— Куда бежать? — От обиды Звонилкин готов был уже на кого-нибудь кинуться с кулаками.

Но ни бежать, ни драться не пришлось. Хлопнула входная дверь, и перед ними нарисовался Шангин. Лицо с мороза у него было бледное, в глазах сидело довольство самим собой, словно он что-то узнал и это знание делало его невероятно значимым.

— Предатель, — бросила ему Лиза и убежала в раздевалку. Здесь она яростно сорвала с крючка свою куртку.

— А вы дураки, — легко бросил Пашка, заступая дорогу Наде, которая тоже хотела пройти за своей шубой. — Ради кого стараетесь?

— Не ради тебя. Пусти! — Вытегра оттолкнула его, но Шангин перехватил ее руки и дернул на себя.

— Вас развели как младенцев, — неприятным голосом проблеял он. — Стеллаж, физика, камень, аметист, кварц! Вы хоть знаете, кто вам сообщения писал?

— Знаем. — Серега осторожно высвободил Надины руки из Пашкиного захвата и подтолкнул ее к раздевалке. — А ты иди, куда шел, а то еще на урок опоздаешь.

Все быстренько накинули на себя куртки, дубленки и шубы и вышли на улицу. Проходя мимо Шангина, демонстративно отворачивались.

— Идиоты, этот урок у вас будет последним. — Пашка пошел вслед за всеми. — Вы хотя бы в курсе, какая фамилия у нашей физички?

— Коперник, — фыркнул Митька и вдруг хлопнул себя по лбу. — Точно! — От удивления он даже на месте подпрыгнул. — Никита Лукин! Это же так просто! Что ж мы раньше?.. Она же Лукина…

— Сын? — Надя вопросительно посмотрела на Шангина.

— Сын, сын. — Пашке было обидно, что обо всем догадались без него.

— Он взял у нее телефон! — продолжал строить догадки Митька. — Точно! А я еще удивлялся, зачем она дала номер своего сотового, если мы ее могли по нему вычислить!

— Зачем ему это? — Лиза расстроенно поджимала губы. Не такой она видела развязку этой истории.

— Вот почему Никита то ходит на занятия, то не ходит, — задумчиво протянул Серега. — Все сходится. Не зря он вокруг нас крутился. И тогда в класс он не случайно пришел. Его мать за тетрадками послала, вот он и взял их. Нас же за них не ругали, помните? Первым пришел нашу систему проверить. Хотел убедиться, что его розыгрыш подействовал, что мы делаем все правильно! Значит, он хотел именно этого — чтобы мы продолжали заниматься астрологией.

— Зачем? — От обиды, что они оказались всего-навсего орудием в чужих руках, Токаева чуть не плакала.

— Из-за матери, — с презрением произнес Шангин. — Я только что у нее был. Сидит, руками разводит, телефон ищет. Говорит, сильно расстроилась, когда кружок закрыли. Решила не ссориться с завучем и сразу подала по собственному желанию.

— Камень верни, — повернулся к нему Серега. — И убирайся отсюда. Слышишь? Сам уходи, а то я ускорения тебе придам!

— А про камень ты у Звонилкина спроси, — посоветовал Пашка. — Он его в сугроб закапывал.

— Звонарь, я тебя урою. — Тяжелым взглядом Тихомиров смотрел на приятеля, и было видно, что он не шутит.

— Чего ты гонишь? Это ты его выбросил! — подался вперед Митька.

— Ага! Щаз! — бросил Пашка, отступая назад.

«Осторожный стал», — недовольно подумал Митька.

— Звонарь, — протянул Серега.

— Сами ищите свой камень! — рассердился Митька. — Я забрать хотел, а он его в сугроб бросил. А там темно. Как я его искать буду?

— Нас за камень убьют, — прошептала Надя. — Это же Никита у матери взял.

— Мне кажется, уже все равно, за что нас будут убивать, — в тон ей отозвался Серега, глядя мимо приятелей в сторону школы.

Через площадку к ним шла Виктория Борисовна, за ней Никита.

— Я так понимаю, что все в сборе? — чуть задыхаясь, спросила она. — И как это объяснить? Что это за бунт на корабле?

— Возвращайтесь, — пробормотал Серега, отводя глаза. — Мы не хотим другого учителя.

— Если вы и дальше будете такое устраивать, то у вас точно будет новый учитель. — Физичка с трудом перевела дух. — Когда Паша мне сказал, что вы тут затеяли, у меня чуть сердце не остановилось. Зачем вам все это? Вам же здесь еще учиться!

— Ну и что? — вышла вперед Лиза. — Нам учиться — вот мы и учимся. А кружок нам нравится, и вы нам нравитесь! Возвращайтесь.

— Можно было хотя бы поговорить, — всплеснула руками учительница. — Зачем сразу войну объявлять?

— Как будто вы с нами собирались разговаривать! — усмехнулся Серега. — Сами все решили, нас не спросили. А потом будете твердить, что мы взрослые. Какие же мы взрослые, если с нами даже не советуются!

— Сергей! — ахнула Виктория Борисовна. — Как ты говоришь?

— Вот видите, — простонал Тихомиров, отходя в сторону. — Даже вы нас не слышите.

— Ребята! — обвела всех глазами физичка. — Но это не тот случай, когда стоит так рисковать!

— Рисковать стоит всегда, — упрямо выкрикнула Лиза. — Вон, у сына своего спросите!

— А я чего? — усмехнулся Никита. — Вы сами все сделали. Правда, Надя?

Все с удивлением уставились на Вытегру.

— Сделали, что смогли, — чуть заметно пожала плечами Надька. — Завтра никого в школе не будет.

— Так это твоя идея? — снова всплеснула руками Виктория Борисовна. — Ох уж эти Козероги! Вечно что-то замышляют!

— На себя посмотри, — буркнул Никита.

— А чего сразу она! — встрепенулась Лиза. — Братство я придумала.

— Хватит, — оборвала начинающийся спор учительница. — Все по домам! Уговорили. Я заберу заявление об уходе. Разве я могу бороться с такой силой, как Братство камня?

Прежде, чем исчезнуть за дверью, физичка им улыбнулась.

— А тебя я в порошок сотру, — негромко произнес Никита, подходя у Шангину. — Не появляйся на моем горизонте! А за камень отдельно урою.

— Не успеешь! — выкрикнул Митька, отталкивая старшеклассника.

Дальше все происходило молниеносно, но для самого Звонилкина события замедлились. Он увидел, как навстречу ухмыляющемуся лицу Шангина потянулся чей-то кулак, как удар стер с этого лица улыбку. И только когда по всей руке от запястья до плеча резанула острая боль, Митька понял, что рука эта была его.

— Прекратите! — завизжала Лиза.

Надя испуганно качнулась в сторону.

Но остановиться Звонилкин уже не мог.