Кассиопея - Ханна Ким

Мин говорит что-то и оглядывается назад. Мингю следит за его взглядом и видит Тэёна, у которого вид не то что взволнованный – перепуганный скорее. Он подскакивает к зеркалу и ударяется о его поверхность головой. Отступает на шаг, хватаясь за лоб.

– Получилось, да? – Чонхо выныривает сбоку, смотрит в отражение и разевает рот.

Мингю хочется спихнуть его обратно, но вместо этого сам подходит к зеркалу вплотную по примеру Мина, все же замечая боковым зрением, как меняется лицо Чонхо, который заметил Тэёна. Секундная стрелка настенных часов отмеряет оставшееся время так громко, что каждый щелчок отдается где-то в затылке.

– Давай быстрее, – говорит Мингю, прижимая ладонь к поверхности зеркала; осознает, что его не слышат, но все равно продолжает: – Потом может не быть возможности, быстрее. – А сам думает: «Помедленнее».

Мин не может разобрать его слов, но понимает, кажется, – кивает. Смотрит себе под ноги и кивает снова. Тэён трясет его за руку под неодобрительное мычание Чонхо, который рядом стоит совсем – плечо к плечу. Словно вытеснить хочет куда-то в сторону. Мингю чувствует чужое тепло сквозь рубашку (черт, он забыл про свою одежду) и делает то, чего делать был не намерен: смотрит на Чонхо с мыслью, что больше его уже не увидит. На лице напротив улыбки нет уже – ни легкой, ни простой.

Мин прижимает ладонь к зеркалу с обратной стороны. Очертания их ладоней совпадают, и смотреть на это больно. Секундная стрелка продолжает надсадно тикать прямо в голове. Мингю зажмуривается изо всех сил, впуская в себя осознание того, что все. Спустя несколько долгих секунд на его плечо ложится чья-то теплая рука. Он открывает глаза и шумно выдыхает, ожидая увидеть рядом Тэёна.

Но видит почему-то Чонхо.

Мингю резко поворачивается обратно к зеркалу и смотрит на Мина и Тэёна, которые все там же – по другую сторону. Мин ударяет по своему отражению ладонью – на его лице написаны искреннее непонимание и растерянность. Тэён не отстает, но в его глазах Мингю видит еще и страх – громадный такой, скользкий. Собирается слезами в уголках глаз.

Часы щелкают, и отражение мутнеет, искажается рябью. Две секунды, три – и Мингю вновь смотрит на свое бледное отражение. Бледное и потерянное. Он оглядывается на часы: «1:15». Прошло две минуты. Не одна. Но… Почему?

Мингю оседает на пол перед зеркалом, не в силах отвести взгляда от своего лица. Тело становится ватным, непослушным. Чужим словно.

Они же все сделали правильно. В чем ошибка?

В ушах звенит. В голове – пусто. Невыносимо хочется лечь прямо на пол, закрыть глаза и уснуть. Сделать вид, что этой неудачной попытки не было. Что дождь сегодня не шел. Что вообще ничего не было.

– Пиздец, – нарушает тишину Чонхо.

У него на лице – война эмоций, и ни одна из них не может выиграть. Мингю глядит на него снизу вверх и хочет не то рассмеяться, не то застонать от бессилия. Пиздец, и правда.

– Что в этот раз не так? Чего не хватает? В чем, блядь, дело? Какого… – Чонхо шлепает ладонью по поверхности зеркала, и то ощутимо вздрагивает.

– Я не знаю, – тихо отвечает Мингю, – я без понятия. Не знаю. Ничего не знаю.

Он слышит чужой смех и вздрагивает; смотрит на Чонхо, как на ненормального. Тот садится рядом, не переставая смеяться, и подпирает одной рукой щеку. Заглядывает Мингю в глаза и резко обрывает свой смех:

– Придется тебе все-таки поносить свитера с оленями.

Он фыркает и немного расслабляется. Чувствует неуместное облегчение, которое вообще-то должен был испытать, оказавшись по ту сторону, но почему-то ощущает сейчас.

Они сидят пару минут в молчании. Мингю пытается прокрутить в голове события всех ночей до того, как оказался в этом мире, найти упущенную деталь, тот самый необходимый пазл, без которого картина не картина, а обглоданное нечто, но не выходит. Зато вспоминает другое.

– На каком факультете ты учишься? – поворачивается он к Чонхо.

– Факультет бизнеса и экономики, – отзывается тот. – Нашел время спрашивать.

– И не говори.

Чонхо вздыхает устало, на ноги поднимается. Идет в сторону двери, но оборачивается полпути:

– Спи сегодня здесь, не страдай ерундой.

Мингю смотрит ему в спину, облизывает губы, которые почему-то соленые. Хочется бросить какую-нибудь – любую – фразу Чонхо вслед, но тот уже ушел. Он слышит его тихие шаги за стеной, а после легкий хлопок двери. Мингю глубоко вздыхает и замирает.

В комнате пахнет дождем, сигаретами и немного – миндалем.

6

Когда Мингю просыпается, то долго вслушивается в тишину, нарушаемую лишь тихими шагами Куки по кухне, и не решается встать с кровати. Он заснул на ней прямо так – в одежде, в которой ходил весь предыдущий день. На пледе, что сам накинул поверх чужой постели. Мингю лежит, смотрит на один из рисунков мультяшных сов, который маячит точно перед его лицом, и всеми силами старается не думать о том, что произошло ночью. Давит в себе воспоминания, но они продолжают мелькать картинками: дождь, балкон, сигареты, зеркало, Тэён. В обратном порядке. Снова и снова.

Мингю садится на кровати, разминает шею и глядит в окно. В комнате ужасно душно – воздух почти ложками черпать можно. Он поднимается, на ходу снимая рубашку и оставаясь в одной футболке, и открывает окно. В лицо бьет поток горячего и влажного воздуха с остаточным запахом дождя. На небе – ни облачка. Будет ли дождь сегодня?..

В дверь скребется Куки, и Мингю выходит из комнаты, яростно потягиваясь. Пес радостно наворачивает пару кругов вокруг его ног и бежит в сторону своей миски.

– Чонхо, ты пса вообще не кормишь? – громко спрашивает он, но ответа нет. – Чонхо? – В ответ опять тишина. – Ну и куда он свалил, – ворчит себе под нос Мингю, насыпая в собачью миску корм.

Он разглядывает каждый угол гостиной, прислушивается к звукам в ванной, думая услышать шум воды, в нерешительности останавливается перед приоткрытой дверью в комнату Чонхо. Раньше она всегда была плотно закрыта. Что ж, сам виноват, думает Мингю и заглядывает внутрь. Никого – только незастеленная кровать и две валяющиеся на ней рубашки, которые он приподнимает и пару мгновений рассматривает. Темно-синяя и красная. Жаль, у Мина не те же предпочтения. Мингю