Любовь и прочие яды - Кира Крааш

Я задумчиво ковыряла овсянку, размышляя, кто же все-таки прислал подарок. А такие красивые и дорогие цветы и не менее дорогие, наверняка вкусные конфеты из моего окружения могло прислать не так много людей. Пальцев на одной руке хватит пересчитать, и это если брать в расчет ректора.

Сидевшая напротив Мари почти что подпрыгивала от нетерпения поделиться с Логаном впечатлениями от конфет, ну и намекнуть на подарок на ближайший праздник, естественно. Элис сидела с кем-то из своих одногруппников, и, судя по тому, как синхронно вздыхали ее знакомые, рассказ тоже шел о сладостях.

Собственно, не успел ее жених опустить поднос с едой на стол, как подруга сдала меня со всеми потрохами:

– А Хель прислали цветы. И конфеты! Из кондитерской Агена! – выпалила Мари.

– Да? Кто? – раздался у меня за спиной голос Винсента.

Такой подозрительно спокойный и равнодушный, что будь у меня шерсть на загривке, она бы обязательно встала дыбом.

– Кто-то неизвестный! – широко улыбнулась Мари, игнорируя мою молящую мимику.

Вот ведь болтушка! С другой стороны, а чего это я должна стесняться?

– Думаю, это твой друг, – спокойно ответила я, отодвигая остывшую кашу и придвигая глазунью.

– Надеюсь, ты все выкинула, – все тем же безэмоциональным тоном произнес Винсент.

Я от такой наглости аж вилкой мимо яичницы промазала.

– С чего бы? – посмотрела я на сидящего рядом парня.

– Он делает это, чтобы позлить меня. Ты ему совершенно неинтересна, – пожал плечами маг.

Сидящий напротив Логан округлил глаза, а затем мгновенно уставился в свою тарелку, как будто происходящее не просто его не касается, он вообще ничего не слышал и здесь не присутствует. Мог бы прикинуться ветошью – прикинулся бы. Мари же, наоборот, смотрела на нас с Винсентом взглядом голодного до сплетен хищника.

– То есть, – медленно проговорила я, – ты хочешь сказать, что я ему не могла понравиться просто так?

– Ни единого шанса, – кивнул Винсент.

Логан прикрыл лицо ладонью, Мари закусила губу, чтобы предупреждающе не заверещать. Я же спокойно отложила приборы, вытерла губы салфеткой и, поднявшись, сообщила:

– Руэда, я тебя не перевариваю не только потому, что ты буквально отравил мою прекрасную жизнь, но еще потому, что ты самовлюбленный, как и все маги!

– Хель?.. – Парень уставился на меня с таким искренним удивлением и растерянностью, будто не понял, что сейчас ляпнул. А я разозлилась! Я так разозлилась, что мне хотелось взять поднос с едой и от души им приложить Винсента.

– И попробуй только подойти ко мне, Руэда. Я устрою тебе полный армагеддец.

Маг выразительно поднял бровь. Мол, ну что ты мне сделаешь, женщина? А я могла! Я в гневе страшнее Грогона! У меня пять старших братьев!

– Скажу Келлер, что ты безумно в нее влюблен, – пригрозила я.

Угроза была неожиданной, и Винсент удивленно моргнул, не совсем понимая, как на это заявление реагировать.

Я же воспользовалась его замешательством и, развернувшись на каблуках, зашагала на пары.

– Хель! – Парень даже на ноги подскочил, но хватать за руки не стал: все-таки за нами тяжелыми похмельными взглядами наблюдали преподаватели.

Так что я беспрепятственно покинула столовую, чувствуя, как в груди клокочет бешенство и страстное желание как-нибудь так напакостить Винсенту, чтоб ему всю жизнь икалось. Хоть замуж за него выходи и мучай до гробовой доски!

* * *

Терзаемая такими странными эмоциями, я пронеслась по академии прямо до кабинета первого занятия. Утро понедельника начиналось с мучительной лекции по философии. Я так понимаю, чтобы студенты плавно входили в учебный процесс, медленно просыпаясь под монотонное бормотание преподавателя.

Лекции по философии читал уважаемый Сарим, магистр естественных наук и дедуля почтенного возраста – кажется, видел еще сотворение мира. Говорят, в Ротур он сбежал от двух бывших и одной не бывшей жен и трех любовниц, которых имел неосмотрительность завести в годы былого, кхм, величия. Все они со всей прытью своего сравнительно молодого возраста (каждая минимум в два раза младше Сарима) требовали от бедного магистра соответствующего внимания. А мужику хотелось тишины, покоя, душистого чая и теплых тапочек. Ну и в перерывах побухтеть по-стариковски на философские темы перед благодарно дремлющей аудиторией.

Короче, видимо, как раз глухоманью Ротура наш любимый ректор и соблазнил уважаемого магистра.

Особенной популярностью на лекциях по философии пользовался дальний ряд. И, в отличие от многих других предметов, здесь аудитория заполнялась с конца на начало. И я вполне могла застолбить себе местечко повыгоднее! Но решила, что выгоднее сейчас быть дальше от Винсента, который вызывал в душе ненависть напополам с отвращением и желанием убивать, а потому села ровно в центре аудитории.

Народ прибывал, постепенно заполняя места, а Винсента все не было. Даже Мари с Логаном пришли, оба посмотрев на меня выразительно, но по-разному. Она сделала круглые глазки, мол, мне надо тебе что-то сказать. Он мрачно нахмурился, типа: как бы я хотел быть подальше от ваших разборок, но Мари не даст. Я же сидела с видом независимым, изображая готовность изучать скучнейший предмет из когда-либо придуманных человечеством.

Наконец в аудиторию вошел Руэда. И вошел не один!

На моем маге буквально висела Келлер!

Я одновременно вздохнула с облегчением и испытала нездоровое желание убивать с особой жестокостью. Нет, вы посмотрите, какой паршивец! Оставила на пять минут одного, и на нем уже девицы висят, как игрушки на йельли!

Меж тем паршивец нашел меня глазами и с пугающей решимостью направился в мою сторону. Я категорически не хотела, чтобы сейчас весь занятый ряд вставал, пропуская парня к моей скромной персоне. Потому что боялась не удержать лицо и устроить склочную разборку, недостойную не то что леди, а вообще любого адекватного человека. Мироздание, кажется, услышало мое искреннее желание держаться подальше от мага, а потому прямо за парочкой вошел лектор. Келлер ловко уволокла Винсента в уголок, и лекция началась.

У этой лекции были все шансы остаться скучной, обыденной и незапоминающейся. Можно было додремать недодреманное, доделать недоделанное или просто погрузиться в фантазии о лучшей жизни. Но нет. Нет, сегодня по всем параметрам был не мой день.

В идеальной, практически гробовой тишине аудитории, разбавленной равномерным бормотанием магистра Сарима, раздался мой задорный ик.

Даже так: ИК.

Сначала я попыталась сделать вид, что ничего такого не произошло. Ну икнула и икнула разочек. С кем не бывает. Но одним иком дело не ограничилось,