Неспортивное поведение - Рэйчел Ван Дайкен

Рот Кинс внезапно растянулся в улыбке, и со злобной ухмылкой она схватила барный стул, заползла на него и открыла шкафчики над плитой.

— Лови! — Она бросила мне в лицо гигантскую коробку с фруктовыми снеками, поэтому у меня не было выбора, пришлось протянуть руки, так как я забыл оставить записку о том, чтобы принести с собой свой футбольный шлем. Затем последовала еще одна коробка с фруктовыми батончиками из магазина Costco, которая могла бы накормить целую столовую, полную первоклассников, а затем пару пакетов M&M’s по два килограмма.

Кинси спрыгнула со стула и вытерла руки о черные леггинсы.

— Я внезапно почувствовала себя намного лучше.

Я фыркнул и поднял в воздух один из пакетов с конфетами.

— Потому что забрала свой запас «сахара»?

— Нет. Потому что заполучила запас Джекса. — прошептала она и подмигнула.

Я нахмурился.

— Джекса? Но он ведь ест салат. — Парень был известен тем, что был единственным в команде, кто ел как кролик, когда мы встречались за ужином, никогда в жизни не бы стал есть белый переработанный сахар. В последний раз, когда кто-то из парней принес на тренировку батончик Сникерс, Джекс его забрал.

Вот сукин сын. Он его съел?

— Джекс — лжец из глубины преисподней, он ужасный сладкоежка, такой же большой, как и огромная тупая эгоистичная башка… которая, к твоему сведению, у этого мудака имеет гигантский размер.

Я застрял в ситуации, когда мне нужно выбрать сторону: либо сжечь его джерси в раковине, и потанцевать вокруг костра, в это время разговаривая с Кинс о расширении прав и возможностей женщин, либо защитить его и все, что бы он ни сделал, чтобы ее выбесить.

Кинси облизала губы, и во второй раз за этот вечер слезы наполнили ее глаза.

— Дерьмо. — Я схватил девушку прежде чем ей удалось увернуться от меня, и как только ее тело вступило в контакт с моим, меня поразило такое сильное желание, что захотелось побиться головой о гранитную столешницу. Кинс была грустной. Я обнимал ее. И внезапно почувствовал себя лучше, чем за весь этот день!?

Это не имело смысла.

— Я его ненавижу. — Она хлюпнула носом.

— Нет, не ненавидишь. — Я говорил ей в волосы, которые пахли кокосом и лавандой. Я их еще раз нюхнул, едва сдерживая стон в своем горле.

Кинси взглянула на меня кокетливым взглядом.

— Ты только что обнюхал мои волосы?

— Было бы жутко, если бы я это сделал?

Она сморщила.

— Только потому, что, кажется, что ты сделал это дважды.

— Возможно, я просто хотел убедиться.

Она изогнула бровь.

— Чтобы удостовериться, что твой нос работает?

— Нет. — Я приподнял ее подбородок. — Возможно, я просто хочу удостовериться, что никогда не забуду, как ты пахнешь. Ну, ты знаешь, на случай, если я разозлю тебя еще больше в ближайшем будущем, и, честно говоря, удача сейчас явно не на моей стороне. Я хочу помнить, как ты пахнешь, когда буду один в своей холодной унылой постели, пока ты будешь занята, выпивая все молоко Джекса, крадя пароли незнакомцев или ключи от чьего-то дома.

Ее улыбка разбивала мое сердце.

— Твои слова описывают меня как психопатку.

— Если покрытая кровью шпилька туфли вписывается…

Кинси стукнула меня в плечо.

— Я была расстроена, ясно?

— А то, что ты меня бьешь, значит, ты счастлива?

— Я к этому близка. Я просто… Мне нужно время все обдумать.

— У меня есть уши…

— Да, двое, я заметила. А затем ты мне скажешь, что у тебя есть пенис, а потом вытащишь его, чтобы это доказать?

— Ха! — Я громко рассмеялся и отпустил ее. — Это твой милый способ попросить меня снова его тебе показать? Уже соскучилась по нему, да?

— Нельзя скучать по тому, чего у тебя никогда не было, Миллер. И я действительно не помню, чтобы у меня он был, ну, ты знаешь, весь этот секс по пьяни, смутные мысли… — ее голос затих.

— Херня. — Я схватил ее за локоть и притянул Кинси вплотную к моему телу, чтобы она могла почувствовать каждый мой «сантиметр». — Думаю, ты блефуешь.

— Говори все, что хочешь. Это не меняет того факта, что никто не видит ничьего пениса, даже если он… — Кинс облизала губы и посмотрела вниз, заставляя эту чертову «штуковину» почувствовать необходимость встретиться с ней на полпути. — Впечатляет. — Она сделала «воздушные кавычки».

Никогда еще в своей жизни мне так сильно не хотелось раздеться догола.

— Впечатляет, — я повторил это слово, покатал его по своему языку. Нет, не это слово я искал, и немедленно его отклонил. — Думаю, ты можешь придумать что-то получше, чем слово «впечатляет».

По крайней мере, слезы исчезли, и напоминанием о том, что она плакала, был потекший макияж и блестящие глаза.

Это момент я никогда не забуду.

Жар от ее тела пульсировал рядом с моим в совершенном ритме, словно мое сердце стремилось к тому, чтобы биться в соответствии с биением ее сердца (это больше, чем просто ощущать ее в моих руках или то, как она смотрела на меня с доверием, которое я не заслуживал и не заработал), это было словно каждая отдельная часть пазла, пульсирующая, соблазнительная.

Поцелуй ее.

Поцелуй ее.

Мне нужно ее поцеловать.

Высосать печаль из этого рта, прижать мои губы к этим слезам, чтобы все это исчезло.

Заставить ее забыть.

Или, может быть, заставить нас обоих помнить.

В первую очередь, почему это было так хорошо.

Почему я все еще так боялся того, что мне хотелось, чтобы Кинси была подо мной, хотелось скользнуть в нее, пока она будет смотреть с пристальным вниманием.

— Мне нужно найти отель или что-то в этом роде.

— Или что-то в этом роде. — Я заблокировал ее у стола, мое тело все еще было сильно прижато к ее.

— Думаю, я знаю, где есть свободное место.

Ее голова отклонилась назад, эти губы раздвинулись достаточно, чтобы вдохнуть достаточно воздуха, чтобы, вероятно, накричать на меня, чтобы я перестал управлять жизнью Кинси, как ее брат. Вместо этого она закрыла рот и посмотрела вниз, прежде чем сказать:

— А там есть HBO?

— Возможно.

— А там предоставляются равные права по использованию пульта от телевизора?

— Конечно… Я же не монстр. — Одно биение сердца, два, я почувствовал что, чем дольше она ко мне прикасалась, тем стремительней учащался мой пульс. — Тебя там даже будут кормить.

— Вау. Как шикарно. — Кинси улыбнулась сквозь слезы. — Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Да, но ничто не бывает бесплатно.

— Я догадалась.

— Но, возможно, тебе понравится оплата.

Она закатила глаза.