Ядожал - Маргарита Блинова

– Моя ты прелесть…

Меня снова притянули к мощной груди, но я высвободилась и скользнула к своей двери.

– Ты можешь кое-что сделать для меня, Кристен?

– Все что угодно, – с готовностью отозвался тот.

– Расскажешь мне о традициях севера?

Я подняла руку и провела боевой манжетой возле замка. Дверь со щелчком открылась, приглашая нас внутрь.

Кристен долго смотрел на открытую дверь. Смотрел с таким недоверием во взгляде, что я даже засомневалась в правильности собственного решения.

– Ваши боги ведь не будут против, если ты войдешь в комнату девушки? – испугалась я.

Кристен отмер, встряхнулся, сделал решительный шаг, заставив меня попятиться. Вошел и закрыл дверь, отрезая окружающий мир от нас. А потом обхватил руками мою талию и притянул к себе.

– Думаю, что мои боги будут главным образом против того, чтобы я страдал и портил себе жизнь.

Я прижалась к нему и подумала, что с такими богами способна примириться.

Вечер мы провели вместе. Правда, сперва я сбегала в душ и переоделась в пижаму. Кристен, как истинный мужчина, занялся добычей ужина. Бутерброды в его исполнении показались мне кулинарным шедевром.

Мы залезли на кровать. Кристен сел и привалился спиной к стене, а я положила подушку ему на колени и легла.

– Странно, – сказал он, проводя кончиками пальцев по моей ладони.

– М? – удивленно приподняла я голову.

– Метка спора. Она снова исчезла. – Арктанхау переплел наши пальцы и не отпускал, словно мы находились не в комнате, а где-то в толпе, и он всерьез опасался меня потерять. – Еще немного, и я заподозрю, что тебя страхуют загадочные сверхъестественные силы.

– Скажешь тоже, – засмеялась я в ответ и пустилась в долгие расспросы о прическах, которые действительно играли очень важную роль в традициях севера. Кристен с охотой отвечал на мои вопросы и задавал свои. А едва ночь вступила в свои права, и глаза стали слипаться от усталости, я набралась храбрости и спросила:

– Останешься?

– Думал, что уже не попросишь, – с облегчением выдохнул Кристен и встал.

Пока он ходил выключать свет и стягивал толстовку со штанами, я с бешено стучащим сердцем быстро юркнула под одеяло и вжалась в стенку, уступая ему место у края. Кристен лег, немного повозился, устраивая голову на подушке, вытянул руки и… уже в следующий миг меня отделили от стены и прижали к горячему телу.

– Да… – сонно пробормотал он, до боли сжимая меня руками. – Вот теперь идеально.

В ту ночь я засыпала с улыбкой и ощущением бесконечного счастья, а последней мыслью стало: «Вот бы такие на редкость удачные дни выпадали чаще».

Но утром погиб первый звездокрыл…

Часть вторая

Лекция десятая

О братской вспыльчивости и глобальном карантине

Я крайне редко завидую тем, кто имеет поразительное чутье на неприятности, но в такое утро, как нынешнее, не отказалась бы от помощи сверхъестественной чуйки.

Будильник сработал, был обезврежен точным нажатием пальца, и я снова вернулась в нежные объятия Кристена и полудремы. Вставать и идти куда-то не было ни малейшего желания. Интересно, если мы прогуляем этот день, как быстро сюда ворвутся обеспокоенные Эрик и Власта?

Следом попытал счастье будильник на манжете Кристена. Его постигла та же участь, что и мой, после чего меня категорично сжали руками и ногами.

– Давай притворимся, что не слышали, и останемся в постели, – шепотом предложил Кристен. На что я одобрительно проворчала нечто невнятное, решительно выпуталась из кольца рук и перевернулась на другой бок. Обняла его за шею одной рукой, глубоко вдохнула пока чужой, но жутко волнующий запах и повторно уплыла в дрему.

Правда, счастье мое было недолгим.

Взрыв черного света нарушил тишину комнаты. Энергия, метнувшаяся во все стороны, дернула занавески, перевернула письменный стол и ударила по нам. Я вскрикнула и зажмурилась от неожиданности, а Кристен одним мощным рывком вскочил и закрыл меня собой.

– Риана! – зашептала тьма сотней голосов.

Шквал силы обрушился на Кристена и отшвырнул в сторону. Он отлетел, впечатался в стену и упал, чтобы уже в следующий миг вновь оказаться на ногах и встать в боевую стойку.

Тьма плотной дымкой заволокла комнату, соткалась в темную фигуру и невидимой рукой страха сжала мои внутренности.

Кристен хмыкнул, одним мощным движением ноги выломал ножку опрокинутого стула и вооружился. Темная фигура в ответ ехидно расхохоталась сотней шипящих голосов.

– Щ-щено-ок… Да ш-што ты можеш-шь…

Кристен посмотрел на ножку стула, зажатую в руке, подумал немного над ответом и поднял свободную руку. Быстро провел ей по волосам, сжал несколько бусин, вплетенных в косички, и его голову окутало голубоватое сияние. Сияние сплелось в незримый шлем, скатилось вниз на широкие плечи, водопадом пронеслось по мощной груди и прессу, рухнуло к ногам северянина и обратилось броней, сверкающей светом.

Последним из сияния соткался круглый щит, а безобидная ножка стула превратилась в копье.

Тьме резко перестало быть весело.

Кристен сделал движение плечами, словно приноравливаясь к доспехам, быстро глянул в мою сторону и скомандовал:

– Адриана, беги.

Я послушно выплыла из шока, откинула одеяло, вскочила на ноги и прицельно зашвырнула подушкой в грудь черной фигуры.

– Адриана! – в один голос возмутились готовые к драке мужчины.

А я что? Я когда злая, то злее всех магистров темных искусств!

– Ты сбрендил? – обрушилась я с критикой на черную фигуру и под аккомпанемент грохочущего сердца двинулась к незваному гостю. – Кто дал тебе право врываться в мою комнату без приглашения? Без стука? Без хотя бы капли уважения к моей личной жизни!

Тьма зашевелилась, зашипела, дохнула холодом.

За моей спиной встал Кристен в своих необычных доспехах. Копье он опустил, но все еще с глубокой настороженностью поглядывал на противника.

– Адриана, ты его знаешь?

– К моему глубокому сожалению! – вздохнула я, махнула рукой в сторону тьмы, клубящейся посреди комнаты, и созналась: – Он мой брат.

Северянин нахмурился и глянул с неодобрением.

– И когда ты планировала мне о нем рассказать?

– Кристен, обещаю, в следующий раз мы сядем и пролистаем альбом с моими семейными фотографиями, а сейчас дай мне спокойно поругаться с Дарианом, пока он, чего доброго, окончательно не разнес всю комнату. Исключительно из братских чувств.