Измена. Просто так не сдамся - Мара Евгеника

Как только я дернулась в очередной раз, он рванул ворот моей блузы.

И всего одним движением вырвал с “мясом” всю дорожку мелких жемчужных пуговок из воздушных петель.

Добравшись до моего тела, он сорвал с меня бюстгальтер и начал покрывать грудь жалящими поцелуями, больно кусая ее.

От каждого его движения меня стало мутить.

И чем ниже он спускался, тем больше я ощущала рвотные позывы.

Увидев голову Кегана на уровне своего паха, мне все же удалось собрать в кулак волю и оставшиеся силы.

Пока он ослабил хватку моих рук и занялся моей юбкой, я сделала рывок вверх, ударила его коленом и немного отпихнула.

Мне хватило считанных секунд его замешательства, чтобы вскочить с дивана. Но…

Вот рвотный позыв сдержать не удалось.

О вывернутом рядом с диваном ужине сожалеть времени не было. Сделав шаг на ватных ногах к камину я схватила в руку кочергу.

Кеган посмотрел на меня тяжелым взглядом и словно между нами только что ничего не произошло предложил проводить к выходу.

Я кивнула в ответ головой и еле прошелестела, чтобы он шел впереди меня.

Домой меня привез его водитель. Выходя с заднего сидения роллс ройса я оставила на диване кочергу, которую не выпускала из рук всю дорогу.

Поднимаясь по ступеням крыльца, в моем мозгу пульсировала лишь одна мысль: “Лишь бы меня не увидела Дашка и ее муж!”

В дом и в свою спальню мне удалось прошмыгнуть никем незамеченной.

Закрыв за собой дверь на ключ, я сняла с себя одежду, запихала ее в пакет, чтобы выбросить. Осмотр себя в зеркале показал на моем теле бордовые пятна, которые ближайшее время должны были стать синяками.

Кровавый засос на шее и два таких же на груди, вызвали у меня очередной рвотный позыв. Освободив желудок, я залезла в душ, чтобы смыть с себя грязь, чужой запах и ощущения от прикосновений чужого мне мужчины.

Я долго стояла под струями воды. Роняла слезы и думала об отвратительном поступке Кегана и его словах.

Провожая меня барон, несколько раз попытался извиниться, объясняя свое поведение тем, что он давно мечтал о близости со мной и потому потерял самообладание и контроль.

Несмотря на то, что ничего более серьезного между нами не произошло, у меня было стойкое ощущение, будто меня изнасиловали.

Нарыдавшись в душе, в спальню я вернулась совсем без сил.

Легла на постель и тихо заскулила, словно побитая собачонка.

В момент моей острой душевной боли мне хотелось к Шацкому, чтобы уткнуться в его грудь завернуться в его объятия, как в уютное покрывало и почувствовать себя в абсолютной безопасности.

Пока я думала о муже, он мне позвонил сам.

Первые слова, которые Юра произнес меня поразили: “Юлька, у тебя все нормально? С тобой ничего не случилось? Ты здорова?”

Это было почти два месяц назад…

Эпилог

Спустя три года. Дублин.

- Юльчик, завтра надо лететь в Москву. Звонил управляющий. Будет большое совещание по проекту. Хочу сам все послушать. Заодно и вопросы порешать, - Юра рассказывает, а я сразу начинаю думать, какие вещи с собой взять. - Полетишь со мной или…

- Конечно, с тобой, - выдыхаю без раздумий.

Вижу вопрос в глазах мужа, улыбаюсь ему и говорю правду, как она есть:

- Полечу с тобой, милый, не потому что не доверю тебе. Просто… Я беспокоюсь за тебя и твое здоровье… Ну, и если честно, да…не доверяю… Только другим…

С этими словами подхожу к Юрке, прижимаюсь к его груди и слушаю его сердце - мое любимое сердце!

- Я люблю тебя, Юляша! Больше всего на свете люблю! Ты самое дорогое, что есть в моей жизни, - крепко обнимая меня, шепчет в мою макушку муж.

Слушая его, вспоминаю, как три года назад я прилетела в Москву, чтобы получить груз с экспонатами для биеннале галереи Зосимус.

Среди ящиков оказался еще один плоский, которого не было в описи.

Мы с Марией начали препираться с представителем транспортной компании, дескать: кто-то ошибочно отправил на наш адрес чужой груз. Но…

Все документы были оформлены правильно с указанием полных реквизитов моей компании, адресом моей галереи и моими персональными данными.

Странную коробку мы решили распаковать в первую очередь.

Увидев ее содержимое - картину, о которой я грезила долгое время, моему восторгу не было предела.

Первая и совершенно шальная мысль, что это Кеган решил так извиниться передо мной.

Вывод такой я сделала, потому что эту картину мы несколько раз с ним обсуждали.

И барон был в курсе того, что управляющая моей галереей отправила документы на участие в закрытом аукционе.

И я уже даже собралась набрать Кегана, чтобы высказать ему свое мнение. Ну, и выразить свою благодарность, как Маша протянула мне небольшой белый прямоугольник со словами: “Юлия Борисовна, это лично Вам!”

Перевернув визитку без данных, я увидела любимый почерк и всего три строчки: “Ни одно произведение искусства не может быть дороже ТЕБЯ! Твой самый верный ценитель и почитатель! Люблю тебя твой Юра!”

Тогда три года назад всего за пару минут я успела перечитать слова мужа раз дцать.

И сейчас помню, как бешено колотилось мое сердце, взмокли руки, а на глазах выступили предательницы слезы.

Я стояла перед картиной и зачарованно смотрела на нее, но в моем мозгу пролетала кинолента нашей счастливой жизни с Юрой.

И в какой-то момент я сделала глубокий вдох и выдох, словно выплыла из-под толщи воды.

И мне стало легко…

Я ощутила, что начала дышать и чувствовать…

И вдруг уловила запах любимого парфюма. А еще…

Тепло, которое грело мою спину.

Резко обернувшись, увидела Юру.

Нет…Мы не стояли и не смотрели друг на друга молча, потому что я сразу сделала шаг вперед, уткнулась в его грудь и крепко обняла.

И меня отпустило.

И рассыпались в прах все мои страхи.

И все в моей жизни обрело смысл…

По мнению кого-то, это все может выглядеть странным, глупым и даже неправдоподобным. Но…

Кто из нас может понять то, что творится в душе даже близкого нам человека.

Да мы и сами себя не знаем до конца.

Сами не можем зачастую понять свои мысли и поступки. Но…

Знаете, вот сейчас спустя три года, я на все сто уверена в том, что мое решение уехать было правильным.

Эта пауза в наших с Юрой отношениях лично мне дала возможность