Ничей сын - Шеррилин Кеньон

Она уронила руку на колени и втянула воздух, случайно ударившись.

«Милостивый Бог и все архангелы!»

Изнывая от боли, она перекатилась на бок и застонала.

— Дыши, ласточка. Через мгновение станет лучше.

Скрючившись на кровати, Джо обхватила пах руками, не в силах вымолвить ни слова. Когда боль понемногу стала отступать, она смогла сделать вдох и со слезами на глазах посмотреть на Кэдигана.

— Никогда больше не буду смеяться, когда в кино такое проделывают с парнями. Матерь божья! Я едва к нему прикоснулась! А что будет, если туда реально ударят?

— Урок, который не стоит узнавать. Никогда.

— Да уж! Шуточки в сторону. Береги свои «фамильные драгоценности»! Первым делом я запущу в огромных промышленных масштабах титановые «ракушки». Теперь понятно, почему мужчинам нравились гульфики.

Внезапно Кэдиган побледнел.

— Силы покинули меня. Они остались с моим телом?

«Чёрт, плохо».

Она встретилась с его обеспокоенным взглядом, и сердце тревожно заколотилось в груди.

— Не знаю. А как ты ими пользуешься?

Он пожал плечами.

— Всё равно, что шевелить пальцами. Стоит подумать, и всё исполняется.

Джо закрыла глаза.

— Что теперь?

— Представь нас одетыми.

Она сделала, как велено, а открыв глаза расхохоталась.

Кэдиган ошалело смотрел, во что она облачила себя в его теле: кружевная розовая футболка с V-образным вырезом и джинсы.

— На моём теле это смотрится мерзко. Пожалуйста, прояви хоть толику уважения к моему достоинству. Хорошо? У меня и так почти ничего не осталось, чтобы потерять и его.

— Прости. — Она сменила одежду на белую мужскую рубашку, а потом ухмыльнулась. — Однако хочу заметить, что в кольчуге я выгляжу довольно сексуально. Потрясный вид.

Кэдиган фыркнул.

— Тебе так кажется, но твои мышцы такие слабые, что я не могу даже руку поднять. Ласточка, как ты живёшь с такой беззащитностью? Ух, ад!

Джо изящно потянула за рукав кольчугу.

— Ну, во-первых, я не разгуливаю в сорокапятикилограммовой броне каждый день. И не спроста мой кавалер такой крутой.

От её слов Кэйд замер.

— Кавалер?

Джо съёжилась от того, что нечаянно ляпнула.

— Прости, я не хотела торопить события.

Кэдиган улыбнулся.

— Мне нравится, как звучит. Только сейчас я больше похож на твою даму сердца. Уфф! Это всё такое тревожащее.

Зашипев, Кэйд приложил руку к животу, а потом поморщился и застонал.

— О, да. ПМС. Отстой, согласись?

— Такая жалящая боль как от бега.

— Да, только умноженная на сто. Просто дыши медленно. Через пару секунд всё пройдёт.

Пока он следовал её совету, Джо переодела его в более удобную рубашку и джинсы.

Протянув руку, она коснулась ладонью его (или вернее своего) лица.

— Ты прав. Это сбивает с толку, и всё же... — Она наклонилась, намереваясь его поцеловать. — Не против попробовать кое-что извращённое?

— Я не совсем понимаю, о чём ты.

— Мне всегда было любопытно, что чувствует мужчина, занимаясь любовью. А ты не задумывался, каково женщине?

— Нет, не очень. У меня не так много опыта. И, если судить по моим наблюдениям, женщинам любовные утехи нравились меньше, чем мне.

Странная нотка прозвучала в его тоне.

— Что? Ты им платил или как?

Он покраснел.

— О Боже, так и есть! — Она покачала головой. — Кэйд, есть большая разница между сексом с проституткой и увлечённой тобой женщиной.

— Мне об этом не известно, ласточка. Ты единственная, кто прикасался ко мне не ради денег или покровительства.

От его слов у неё защемило в груди. В голове не укладывалось, как женщины могут не хотеть такого мужчину? Проклятье, если уж на то пошло, то на месте проститутки она сама бы ему заплатила. Сложно представить, как такой привлекательный и великолепный мужчина ежеминутно не отбивается от толпы поклонниц.

— Я всегда буду хотеть тебя, Кэдиган, и только во имя любви. Мне всё равно, как ты выглядишь, и где мы находимся.

Она снова поцеловала его и уложила обратно на кровать.

Джо попыталась снять с них одежду с помощью своих сил, но безуспешно, и вместо этого старомодным способом стащила с него джинсы и футболку.

Кэдиган вздрогнул, когда щетина царапнула кожу.

— Напомни мне, что ради тебя нужно не забывать бриться.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Что?

Кэдиган коснулся пальцами её губ.

— Ласточка, я вообразить себе не мог, насколько моя щетина травмирует твою кожу. Хуже наждачной бумаги.

— Да, но мне нравится.

Она провела подбородком по груди и обхватила губами сосок.

Кэдиган резко втянул в себя воздух, когда по его телу пробежал озноб.

— Да, теперь я тебя понимаю.

Она рассмеялась. Пока он не наклонился, чтобы обхватить восставшую плоть ладонью.

У Джо перехватило дыхание от пронзившего её изысканного наслаждения, когда он нежно сжал и прошёлся пальцами по всей длине.

— Теперь я точно знаю, как мне к тебе прикасаться. Ничего себе! Никогда не думала, что эта ласка доставляет парням такое удовольствие.

Кэйд кивнул.

— К сожалению, у меня было много время для самостоятельной практики.

Когда до Джо дошёл смысл сказанного, она в потрясении замерла.

— Разве ты не должен был к этому времени ослепнуть от блаженства?

Смеясь, Кэдиган поцеловал её.

— Ну, говоря откровенно, чем ещё коротать время. Сколько играть в кости, пока не лишишься рассудка?

Джо наигранно поцокала языком.

— А ты умолчал об этом сокровище, когда я спрашивала, как ты коротаешь время?

— Это не то, в чём можно признаться при первой встрече с незнакомкой. «Привет парень, чем любишь заниматься в одиночестве? Конечно же, сбивать семя в простынь.…» Изволь, мне такие признания не по душе.

— Сбивать семя в простынь, — повторила она, а затем рассмеялась. — Мне очень нравится, как ты объясняешься.

— Как вомбат на кукурузном поле.

Теперь они оба смеялись.

Пока она не поцеловала его снова.

Вдохнув пьянящий аромат, Кэдиган содрогнулся от пробуждённых в нём эмоций. Счастья. Радости. Тепла. Защищённости. Веками он жил словно закованный в кокон. Ничего не чувствуя. Без смеха. Одна сплошная борьба за выживание.

Но Джозетта стала солнечным лучиком в кромешной тьме. Глотком свежего воздуха для опалённых лёгких.

Кэдиган застонал, стоило твёрдой плоти проникнуть в податливое лоно.

— Невероятно, скажи? — выдохнула она ему на ухо.

И да, и нет. Честно говоря, он не знал, как описать свои ощущения.

— Это так