Истинные (не) изменяют в марте - Мария Самтенко

– Джади, лотки до конца ноября. И не вздумай отлынивать – отправишься работать к соседу!

Глава 21

Неделю до бала мы живем спокойно. Джади пашет на ниве ремонта, а в перерывах старательно моет лотки – интересно, надолго ли его хватит? – а мы с Лиской и новым ветеринаром заняты здоровьем котиков.

Кстати, это уже третий «новый ветеринар»: я их теперь проверяю на зомби-коте Персике. Он очень мало отличается от обычных, живых котов – Джади, например, до сих пор ничего не подозревает – но когда очередной кандидат в ветеринары начинает давать насчет него медицинские советы, я сразу же гоню его в шею. Перед последним ветеринаром, правда, пришлось извиняться, он решил, что мы издеваемся… но обошлось.

Ветеринара зовут господин Гестор. Это щуплый, седой мужчина с изборожденным морщинами треугольным лицом и сверкающими из-под очков в золоченой оправе круглыми голубыми глазами. В самом деле, такие круглые и невинные голубые глаза я видела только у Виолетты. Не самая, надо сказать, приятная ассоциация.

Сейчас Гестор вроде прижился. Берет с нас немного, а в свободные дни приезжает прямо с утра и возвращается в город поздно вечером. Джади ворчит, что пора вычитать из его гонорара деньги за обед, но кто бы говорил! Наш рыжий помощник сам ест как три ветеринара: этот и два предыдущих.

Ветеринар, кстати, оказывается магом. Но каким-то странным: он, например, считает, что кроме зомби-Персика у нас еще есть коты из другого мира. Таких даже несколько: например, пушистый серый Ленин (тот, который бывший Грибок), по заверениям Гестора, попал к нам из мира далеких звезд и летающих кораблей с целый город размером. А вот одноглазый Грибо с лохматой подружкой Дилайлой ухитрились угодить к нам из города железных машин и… хищных орхидей.

«Вы тоже из города железных машин, но другого», – загадочно рассказывает ветеринар. – «Только пути назад вам уже нет».

«А что еще ты видишь?» – недоверчиво спрашиваю я.

Господин Гестор отвечает, что он не «видит», а просто знает. Что я, например, должна «отогреть сердце марта, чтобы спасти мир от вечной зимы». После чего загадочно добавляет, что это сердце еще не замерзло – ну а когда замерзнет, никто особо и не заметит разницы. И надежда тогда будет только на меня.

«Только не спрашивайте, что это значит! Я сам не знаю!» – машет руками ветеринар. – «Я это не контролирую».

Еще чего не хватало! Но что поделать, не выгонять же. Тем более что Гестор уже все напророчил: Лиске пообещал мачеху, а Джади – большой втык. Впрочем, последнее у нас и без того регулярно сбывается.

Если не считать этих странных событий с ветеринаром, неделя проходит на редкость спокойно.

Даже соседушка Кор Кейндагель не показывается лично, а передает через слугу просьбу вернуть ему накладные усы. С большим удовольствием передаю обратно, что они остались у Гейдена Ауруса, и вернуть не получится. Очень хочется выяснить, а зачем ему вообще эти пижонские усики, но слуга об этом не знает. Можно, конечно, отправить выяснять Джади, но не хочется провоцировать его на общение со слугой Кейндагеля.

В последнее время я стараюсь не ставить нашего рыжего помощника даже в привратники: мало ли с кем он начнет там общаться. Пусть лучше отмывает чердак, счищает со стен старую краску и сортирует многочисленный хлам – может, найдет полезное. Тем более что мы наконец-то поставили дверной звонок. Из подвала и с чердака его как раз почти не слышно, а вот из кухни – прекрасно.

Поэтому, когда за три дня до бала к нам вдруг приходит посыльный с запиской, я открываю сама.

«Госпожа Марианна, я не собирался вам больше писать. Но до меня дошли слухи, что вы планируете быть на балу в старом платье настоятельницы сиротского приюта.

Уверяю вас: госпожа Эрмина разбирается в духах, но не в нарядах для молодых дам. Простите мою навязчивость, но сегодня в три часа дня к вам в приют прибудет портной, который снимет мерку и сошьет достойный наряд для бала. Все уже оплачено. Надеюсь, вы не оскорбите меня отказом из ложной гордости.

Умоляю, не пытайтесь расспрашивать портного: посыльный, который брал у него заказ, ничего не знает. И это совершенно точно мое последнее письмо вам.

Господин Аноним».

Сворачиваю записку и ловлю себя на том, что улыбаюсь. Снова Аноним! Я уже начала забывать про него.

– Ну что там, что там? – примчавшаяся с кухни Лиска чуть ли не подпрыгивает от нетерпения.

– Одному типу в маске не понравилось платье нашей матушки-настоятельницы, и он решил прислать мне портного, чтобы сшить другое, – я вспоминаю тот танец с загадочным незнакомцем и чувствую, как к щекам приливает кровь. – Интересно, а откуда он вообще узнал о платье? В ателье рассказали? Матушка Эрмина же отдавала ушить...

Вопрос интересный, и я решаю поговорить с настоятельницей – вдруг ей что-то известно. А Лиска тем временем хватает письмо:

– Ты думаешь, твой «Аноним» это и есть тип в маске? Тот, про которого ты рассказывала?

Киваю: именно так я и думаю. А то получается, что вокруг не особо примечательной меня вьется целых два мужика. И это еще не считая Реналя!

А впрочем, считать его я и не планирую – пусть катится к Виолетте.

Хихикая, Лиска дочитывает письмо и сует его мне:

– А он в который раз обещает больше не писать?

– Вроде во второй. Видимо, дальше он намерен общаться исключительно с магистратом. Но это не важно. Лисса, к нам скоро придет портной, а у меня ничего не прибрано! Приют, конечно, уже не в таком устрашающем состоянии, но все равно надо навести порядок! Сбегай за Джади, нам надо хотя бы…

– Не надо, я уже тут, – доносится из-за спины голос помощника. – Слушай, а давай без уборки? Это же просто портной! К тому же порядок ты и так постоянно наводишь…

Я слышу знакомые ворчливые нотки и чуть заметно вздыхаю: даже если Джади и прав, его тут никто не спрашивает!

Глава 22

– Госпожа управляющая городским кошачьим приютом Марианна Одари! – объявляют на входе в Колонный зал.

Этот зал находится прямо в здании магистрата, на первом этаже. Я захожу с главного входа – для