Дело смерти - Карина Халле

— Примером чего? — спрашиваю я.

Но он только ухмыляется, его зубы очень белые, а глаза ужасно недобрые.

Я не хочу оставаться с этим человеком наедине.

Внезапно дверь распахивается, и входит Эверли с Дэвидом Ченом.

— Сидни, — говорит Дэвид, когда я вскакиваю на ноги, радуясь, что могу уйти. — Эверли рассказала мне, что случилось. Мы проверили твою комнату. Там никого не было.

Я яростно качаю головой.

— Нет. Был кто-то. Я знаю, что был. Я не могла войти!

— Мы тебе верим, — говорит Эверли, вкладывая ключ мне в руку. — Думаю, кто-то просто разыграл тебя. Но он знал, что его поймают, и ушел, чтобы не попасться. — Она понижает голос, вглядываясь в меня. — Ты знаешь, кто это мог быть?

Я хочу сказать, что это Клэйтон, и после моей беседы с Кинкейдом я чувствую, что именно этого она от меня и ждет. Но я не уверена, что это был он. Он и так ведет себя странно, и я не хочу его оговаривать.

— Понятия не имею, — говорю я. Вижу, что она мне не верит.

— Ну, это похоже на безобидную шутку, — говорит Майкл. — Рад, что все разрешилось. Я иду спать. Приятно было познакомиться, Сид.

Он уходит, а я оборачиваюсь к Дэвиду и Эверли.

— Так там действительно никого не было?

Никакого призрака, стоящего в углу лицом к стене в стиле «Ведьмы из Блэр»?

— Нет, — говорит Дэвид. — И ключ был вставлен в замок с внутренней стороны, но не повернут. Студенты иногда шутят, но я понимаю, почему это тебя расстроило.

— Пойдем, я провожу тебя обратно, — говорит Эверли, направляя меня к двери.

Мы выходим в туман, Дэвид уходит проверить генераторы. Эверли молчит, пока мы идем по усыпанной сосновыми иголками тропинке за корпусом, вместо того чтобы идти по настилу.

— Прости, что разбудила тебя, — говорю я ей.

Она одаривает меня мягкой улыбкой, едва заметной в темноте.

— Я же сама тебе сказала. Днем или ночью. Я рада, что ты пришла, иначе ты бы спала в коридоре. Или, что еще хуже, подралась бы с другим студентом. Это последнее, что тебе нужно во время пребывания здесь.

Я с трудом сглатываю и киваю.

— Да.

— Я все равно собиралась с тобой поговорить, — говорит она.

— О чем?

— Мне позвонили из Стэнфорда.

Я резко замираю.

Могу только смотреть на нее, пока она останавливается и поворачивается ко мне.

Лукаво улыбается.

— Ах ты хитрая маленькая сучка.

ГЛАВА 13

Я сглатываю.

Эверли смеется.

— Я говорю «сучка» как комплимент, хотя ты определенно хитрая. Не могу поверить, что ты лишилась стипендии и все равно решила лететь через всю Канаду, чтобы проверить, заметит ли кто-нибудь. У тебя есть характер.

Черт. Черт, черт, черт.

Мне кажется, что лес превратился в черную дыру, и я тону, нет пути выбраться.

— Боже мой, Сид, — говорит она мне. — Ты выглядишь напуганной. Да ладно. Я же прикалываюсь. Ты определенно доказала, насколько предана работе в Мадроне.

— Прости, — шепчу я. Это все, что могу сказать.

— Не извиняйся, — говорит она. — Хотя нет, не стоит так говорить. Твое извинение необходимо, и я это ценю. Но теперь все позади. Пойдем, отведу тебя внутрь.

Она берет меня за руку и тянет за корпус, мимо кедра, где я всегда вижу Кинкейда. Поднимаю взгляд на свое окно, гадая, что он видит, когда я там. Свет в моей комнате горит, значит, он ясно все может разглядеть.

Странная мысль, учитывая, что меня вот-вот отправят домой.

Я следую за Эверли в корпус, но вместо того чтобы подняться наверх, она ведет меня к дивану возле камина, где пламя едва теплится.

— Садись. Я разожгу огонь.

Она берет пару поленьев из корзины и бросает их. Они трещат и щелкают, искры разлетаются. Затем она подходит к термосу, берет кружку, кладет пакетик чая и наполняет ее.

Я смотрю на огонь, наблюдая, как поднимаются языки пламени, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Хочу упасть прямо здесь, свернуться калачиком и просто исчезнуть.

Эверли подходит с чаем и протягивает мне кружку.

— Ромашковый. Поможет уснуть после всей этой суматохи и согреет.

Обхватываю кружку холодными пальцами.

— Спасибо, — тихо говорю я.

— Знаешь, я считаю смешным, что они отобрали твою стипендию. Ты не сделала ничего плохого. Это он виноват.

Я морщусь, закрывая глаза.

— Отлично. Ты все знаешь.

— Сидни. Такое случается, — говорит она, садясь рядом и кладя руку мне на колено. — У тебя был роман с профессором. Ты не первая.

Бросаю на нее страдальческий взгляд.

— Я не знала, что он женат. Он никогда не носил кольцо, не упоминал жену. Он молча лгал.

— Мужчины лгут, — просто говорит она. — Особенно мужчины у власти. Они манипулируют.

Он точно это делал. О нас узнала дочь профессора Эдвардса. Она отправила мне гневное сообщение в Инстаграме, рассказав правду о своей маме и отце, после чего я впала в отчаяние. Я слишком много выпила, потом узнала его настоящий адрес и отправилась к нему, желая встретиться с ним лицом к лицу. Он открыл дверь, а я обзывала его всякими словами, только я была настолько пьяна, что несла чушь. Его дочь стояла за ним, снимая все на телефон. Она представила меня как пьяную одержимую преследовательницу.

Единственное, что меня утешало, — учебный год официально закончился, поэтому мне не пришлось возвращаться в кампус, чтобы видеться с ним на занятиях по химии или ловить на себе взгляды однокурсников. Я знала, что видео стало вирусным. И думала, что если просто буду держаться подальше от интернета, то смогу избежать всего этого.

А потом позвонили из администрации.

И на этом все закончилось.

— Мне правда жаль, — говорю я снова, мое чувство стыда такое же обжигающее, как огонь. — Мне не следовало приезжать сюда. Я должна была сообщить тебе. Прости, что притворялась. Я просто… я испугалась. Это не оправдание, но мне некуда было идти. Я потеряла все…

— Сид, — резко говорит она, хотя в ее глазах доброта. — Все в порядке. Я понимаю. Как я уже говорила, у тебя есть характер, и это правда достойная восхищения черта. Это признак смелости. Ты идешь на риск. Это показывает, что ты готова делать то, на что другие не готовы. Ты будешь лгать и обманывать, чтобы добиться своего. Твои амбиции сильны, а именно из-за амбиций получаются лучшие гении.

Я смотрю на свой чай, ожидая, когда упадет другой ботинок, и она скажет, что мне