Четыре Ошибки Принцессы - Тина Солнечная

Во дворце было непривычно тихо, как будто само здание затаило дыхание. За поворотом показался большой приёмный зал — и стоило мне войти, как взгляд тут же упал на фигуру, стоящую у центра.

Он был высок.

Статный, прямой, словно выточенный из камня. Черты лица — резкие, благородные, каждая линия будто вымерена с безупречной точностью. Чёрные волосы гладко убраны назад, подчёркивая высокий лоб и выразительные брови. Глаза — серо-зелёные, как весеннее море перед бурей. Не мягкие, не ласковые — зоркие, внимательные, сдержанные.

На нём был боевой камзол тёмного цвета с серебряной вышивкой по вороту, пояс с мечом и перчатки, аккуратно снятые и зажаты в руке. В другом он держал свиток — знак прибытия, по протоколу.

Мужчина поклонился с идеальной выверенной точностью. Ни излишней теплоты, ни показного холода.

— Ваше Высочество, — его голос оказался низким, бархатным, но в нём чувствовалась внутренняя дисциплина. — Сит Эйдхард, в вашем распоряжении.

Я остановилась в двух шагах от него, не в силах сразу вымолвить ни слова. Он выглядел… иначе. Не как маг. Не как пират. Не как кузнец.

Он был воплощением сдержанной силы.

— Добро пожаловать, — наконец произнесла я, чуть склонив голову. — Рада встрече, Сит.

Он выпрямился, взглянул мне прямо в глаза.

— И я. Надеюсь, прибыл вовремя.

Я почти улыбнулась.

— Почти. Но… пока что вы — первый, кого встречаю как полагается.

— Тогда, позвольте, — сказал он, и подал мне руку, чтобы я могла опереться, — проведите меня во дворец.

Его прикосновение было твёрдым, уверенным. Галантность в каждом движении, но без притворной учтивости. Как человек, привыкший к контролю.

Я не знала, кто из нас больше играет роль. Но знала точно — этот мужчина будет непрост. Впрочем, ничего в моей жизни не бывает простым.

Я не была уверена, что у меня остались силы на вежливые улыбки и экскурсии по дворцу, но… он заслуживал нормального приёма. По крайней мере, пока сам не решит, что во всём этом замужестве нет никакого смысла или примет меня такой, какая я есть.

Поэтому, взяв себя в руки и придав голосу лёгкую учтивость, я предложила:

— Хотите, я покажу вам дворец?

Сит кивнул, всё так же сдержанно. — Было бы любопытно ознакомиться с тем, что отныне станет моим домом.

Мы шагали по широким коридорам с высокими сводами, под витражами, что отбрасывали на пол переливчатые отблески. Я рассказывала, где что находится, не слишком вдаваясь в подробности. Никогда не любила эти «официальные зоны».

Но он — любил. Или, по крайней мере, задавал вопросы с таким видом, будто от них зависела обороноспособность страны.

— Сколько постов охраны выставлено у главных ворот? — спросил он, словно между делом, скользнув взглядом по ближайшей арке.

— Трое… по графику. Кажется. — Я покосилась на него.

— Какова ротация дежурств? И где хранятся ключи от северного перехода?

— Эм… у главного стражника? — попыталась я предположить. — Или, может, у управляющего безопасностью…

— Удивительно, — пробормотал он, и не могу сказать, чтобы это прозвучало как комплимент. Скорее наоборот.

Я попыталась улыбнуться, но внутри уже что-то напряглось. Мне вдруг стало неловко — так, будто он вглядывался в меня не глазами, а через слой тонкого стекла, видя каждый пробел, каждую трещину.

Сит задавал ещё несколько вопросов. Про план эвакуации во дворце, наличие магического щита, точки уязвимости в архитектуре. А я всё больше чувствовала себя… глупо. Потому что не знала, не помнила, никогда не интересовалась.

И именно в этот момент, когда я мысленно клялась себе прочитать хотя бы одну сводку по внутренним делам, случилось… ну, как обычно.

Я обернулась, чтобы показать ему проход к западной башне, и задела плечом декоративный пьедестал.

Тот, конечно, покачнулся. Разумеется, не устоял. И, конечно, рухнул. И ладно бы, если бы упал только он, но испугавшись я махнула рукой и часть моей магии непроизвольно выплеснулась.

— Ох! — вскрикнула я, отшатнувшись.

С громким лязгом статуэтка какого-то героического предка с мечом вонзилась в пол, разлетевшись на осколки, а потом собрала себя обратно, заговорила совершенно нецензурной бранью, отрастила ноги и побежала по коридору.

Тишина.

Я повернулась к Ситу, но он более не стоял там, где был мгновение назад.

Не знаю, как ему удалось, но он, чуть нахмурившись, смотрел на меня с той самой статуей в руках. Осколков не было, ног тоже. Он поймал её за считанные мгновения. Поймал на лету, прежде чем она скрылась. И теперь держал перед собой, как безмолвное обвинение.

— Прошу прощения… — пробормотала я, чувствуя, как краснеют щёки. — Я… не специально.

— Полагаю, нет, — его голос был всё таким же спокойным, но в уголках рта залегла чёткая складка. — Принцесса, вы… часто задеваете древние артефакты?

Я молча кивнула.

Он осторожно поставил статуэтку на ближайший столик, словно проверяя, не взорвётся ли она. Я тоже не была уверена. А еще не понимала, как он умудрился выкачать из нее всю мою магию так быстро и незаметно. И куда дел?

— И часто падает потолок? Или только декор?

Я опустила глаза.

— В среднем, один позор на прогулку. Иногда больше.

Он хмыкнул, но в этом хмыканье не было насмешки. Скорее — глубокий, усталый вздох воина, который осознал, что его новая реальность будет куда… живописнее прежней.

— Я учту, — сказал он просто. — И буду рядом.

Мы продолжили прогулку по дворцу. Я чувствовала себя слегка обожжённой внутренне — не больно, но немного неловко. Будто Сит видел меня насквозь, но не так, как остальные… Как-то оценивающе, колюче. Его взгляд, строгий и проницательный, время от времени скользил по каждой детали вокруг — от шпиля на потолке до следов от моих шагов. Я старалась держать осанку, говорить чётко, не спотыкаться, не касаться ничего — в общем, вести себя как взрослая, достойная принцесса.

И почти получалось. Почти.

На повороте перед солнечной галереей мы наткнулись на Домина.

Он шёл с двумя помощниками, но, заметив меня, отпустил их кивком и подошёл ближе. В глазах — мягкий свет, доброжелательная теплота, такая редкая в стенах этого замка. Он улыбнулся, по-настоящему.

— Астрид, — негромко произнёс он. — Как ты?

Я почувствовала, как мои плечи слегка опустились —