Измена без срока давности - Лена Тэсс

- Титов Егор Александрович? - спросил мужчина в форме, держа наготове свое удостоверение. - Майор Осипов, отдел борьбы с коррупционными преступлениями. - Он и еще двое полицейских сделали несколько шагов вперед, переступив порог нашей квартиры.

- Чем обязаны?

- Мы здесь чтобы пригласить вас проехать с нами. Хотим задать несколько вопрос, на которые наши коллеги-проверяющие из налоговых органов затруднились найти ответ.

Ну надо же, как интересно. Паулина молчала, но сильно вцепилась пальцами мне в руку. Да, она могла злиться на меня из-за ситуации с Ромой, но все еще была моей женой и ей точно не понравились нежданные гости.

Черт. Я надеялся, что у меня еще будет время составить план, как выкрутиться и отделаться от внезапной и нежелательной проверки. Оказалось, что мы обо всем узнали слишком поздно. Или кто-то намеренно не передал нужную информацию вовремя.

- И долгим будет разговор? Белье с собой брать?

- Не ёрничайте, Титов. С такими дерзкими у нас как правило разговор короткий.

- Правда? А я вот все еще не услышала что именно вы вменяется в вину моему мужу? - Паулина сделала шаг в сторону и вперед, скрестила руки на груди и посмотрела на наших незваных гостей точно как несколькими минутами ранее смотрела на меня.

- Мошенничество, участие в коррупционных схемах и отмывании денег, уход от уплаты налогов и это не считая незаконных взломов множества закрытых баз данных, в том числе и национального значения! Последнее можно принять за государственную измену и …

- Не нагоняйте жути, майор. Вам в жизни не доказать, что я к чему-то подобному причастен.

Мужчина в погонах начинал откровенно злиться. У него подскочило давление, что немедленно отразилось на лице приливом нездоровой красноты. Его руки потянулись к вороту рубашки и ослабили галстук.

- За сопротивление должностным лицам при исполнении также полагается наказание.

- Я разве сопротивляюсь? Просто размышляю о довольно странном стечение обстоятельств, вот и все.

В поле зрения блеснул металл: один из сопровождающих Осипова достал наручники. Паша поникла и затряслась всем телом. Чертовы идиоты.

- Уберите ваши вшивые украшения и не пугайте мою жену. Потом всем своим сраным коллективом сброситесь ей на психолога и поверьте, вам до пенсии не хватит расплатиться, - рыкнул я на идиота с браслетами. Тот спешно сунул их в карман уродливых форменных брюк. - Эй, малышка. Не бойся. - Я развернул ее к себе, обнял и погладил по голове ладонью, все еще перемотанной кухонным полотенцем.

- Что мне делать?

- Мы - Титовы, и ты все прекрасно знаешь.

Паулина кивнула и я почувствовал, что ее дыхание выровнялось, а сердце немного замедлило ход. Вот так гораздо лучше.

- Я все сделаю.

- Тогда не волнуйся. И мне правда жаль, что у нас снова не удался отпуск.

Она даже не улыбнулась. Шутка вышла скверной.

Через минуту я вышел из своей квартиры, предполагая, что сегодня буду ночевать не дома. Белье все-таки стоило захватить.

Глава 17

Паулина.

Одна из самых неприятных в мире вещей - не дозвониться до того человека, который тебе так нужен.

“Вызываемый вами абонент находится вне зоны действия сети”.

Монотонный женский голос повторял эти слова снова и снова. Немного надменно, самодовольно, будто точно понимала, что от этого звонка очень многое зависит.

Но я поставила автодозвон до Макса, брата Егора, потому что знала - он единственный кто сейчас может ему помочь. Даже если не сам, найдет того, кто с этим справится.

Максим - младший брат Титова и один из лучших юристов Москвы. Правда его специализация довольна далека от финансовой сферы - он с самого начала карьеры занимается бракоразводными процессами между состоятельными и знаменитыми супругами. Некоторые проходят легко и быстро по обоюдному согласию, другие громко и грязно с публичным выяснением отношений, дележкой детей, собак, рыбок, и, конечно же, имущества.

“Вызываемый вами абонент…” - я хлопнула рукой по столу и задела экран айфона. Тот перестал источно дозваниваться до того, кто никак не хотел, чтобы ему дозвонились.

Что еще я могла сделать прямо сейчас? Я не знала. Руки опускались от неизвестности и невозможности происходящего. Словно кто-то взял меня и насильно поместил в мир за кривым зеркалом. Такого не могло быть. Ребенок. Бывшая любовница. Авария. Полиция на пороге дома. Допрос и обвинения.

Прошла на кухню. Собрав с пола остатки букета разложила на столе цветы, которые еще, как мне показалось, можно было спасти. Один из бутонов оторвался от стебля и упал с другой стороны стола, я наклонилась, чтобы достать его и на стуле нашла наши с Титовым загранпаспорта и билеты в Дубай завтрашней датой, на пять дней.

Но еще более удивительно находкой стал его телефон.

Он нигде и никогда не забывал свой айфон.

- Это мое оружие и моя работа. Здесь мой маленький пункт управления миром, - шутил муж и подмигивал.

И он забыл его? Это было как минимум странно. Егор мог быть каким угодно рассеянным, но это никак не отражалось на том, что его телефон всегда был с ним. И теперь вот он - передо мной. В классическом черном силиконовом чехле, с треснувшим в правом верхнем углу защитным стеклом. “Некогда поменять, Паша. Итак нормально”, - говорил муж, когда я предлагала ему сама все переклеить.

Нет, он не боялся давать его мне в руки, не прятал по карманам и не тащил с собой в душ, когда шел мыться. В душ с ним раньше с завидным постоянством ходила я сама.

А еще я знала пароль.

Поэтому вместе с оторвавшимся бутоном персиковой розы на стол лег еще и телефон Егора. Раньше у меня никогда не было навязчивой идеи залезть внутрь и пройтись по папочкам.

Полистать галерею.

Изучить историю браузера.

Проверить список контактов, друзей, сообщений в мессенджерах. Изучить то, что убрано в архив, или что в схоронено в папке “скрытые”.

Но сейчас… соблазн был так велик. Передо мной лежал не айфон, а такая вот современная инверсия ящика пандоры. Я знала ключ, и даже знала о последствиях своего возможного любопытства.

Могла ничего там не обнаружить и мучится совестью от своей же глупости. Или что-то найти.

Или… не стоило гадать. Если какая-то мысль закралась человеку в голову, то она будет продолжать разъедать его вопросом и мучить