Сколько у тебя? 20 моих единственных!.. - Карин Боснак

— Да уж… Ты живешь здесь, в Чаттануге?

— Я? Нет-нет. Я по-прежнему живу в Нью-Йорке. А ты?

— А я живу в пяти минутах отсюда. — Вообще-то в двух, но я не стала его поправлять. — А как оказалась здесь?

— По делам.

Я рассказала Уэйду о мифическом магазине Элизабет, и он поверил мне так же, как мама, Дейзи и Род. Он спросил, где в Чаттануге планируется открытие магазина, и поскольку я не знала, что отвечать, сообщила, что это пока секрет.

— А как ты? — спросила я. — Давно здесь живешь?

— Пару лет. Мне здесь нравится. Не представляю, что смогу жить где-нибудь еще, особенно в Нью-Йорке. Здесь люди такие славные и гораздо более открытые.

Я никогда не могла согласиться с тем, что ньюйоркцы грубы. Всегда считала их милейшими людьми на свете. Но видимо, у каждого своя точка зрения. Несколько секунд мы с Уэйдом неловко молчали, просто смотря друг на друга.

— Э-э, приятно было повидаться с тобой, — наконец пробормотал он. Затем повернулся, но сразу не ушел. Я припомнила, как он смущался при нашей первой встрече, и поняла, что он не знает, как поступить, и решила сделать первый шаг:

— Слушай, Уэйд, пока ты не ушел… я в городе буду только до завтра, а сегодня мне заняться нечем. Что ты делаешь вечером?

Он поспешно обернулся и заулыбался:

— Забавно — я как раз собирался предложить тебе покататься со мной на велосипеде. Погода сегодня замечательная, у меня есть запасной велик.

— Покататься на велосипеде? — оживилась я. — Звучит заманчиво. — Но тут же вспомнила о Еве. — Ой, подожди — знаешь, у меня собака.

Уэйд опустил глаза и едва не подпрыгнул, заметив черный носик Евы, прижавшийся к окошечку в сумке.

— О, мой Бог, я и не подозревал, что внутри собака! — воскликнул он. — Думал, это просто дамская сумочка.

— В том-то и фокус. Думаю, с собаками в магазин не пускают, вот я и спрятала ее.

— Какая она милая. — Уэйд заглянул внутрь. — У второго велосипеда есть корзинка впереди. Ты можешь положить сумку в корзину, а я ее крепко привяжу.

Я поморщилась. Его предложение звучало не слишком привлекательно. И Уэйд это почувствовал.

— Ну, давай… — принялся уговаривать он. — Она будет в полной безопасности, мы выберем самый легкий маршрут. Я прихвачу чего-нибудь из еды, устроим пикник.

Поразмышляв, я сдалась. С Евой все будет в порядке.

— Ну ладно, — улыбнулась я. — Похоже, будет весело. — Я перевела взгляд на Еву: — Верно?

Собачка посмотрела на меня и моргнула, я расценила это как согласие.

Я съездила в отель переодеться, и около полудня мы встретились с Уэйдом. Я усадила Еву в сумку, застегнула, положила сумку в велосипедную корзинку, проследив, чтобы окошечко сумки осталось спереди и Ева могла видеть, куда мы едем. Потом Уэйд закрепил сумку специальным тросом, и мы отправились в сторону ближайшего парка.

Первую милю Уэйд ехал впереди и посматривал, как чувствует себя Ева. Каждый раз, когда он оборачивался и смотрел на собачку, не мог сдержать смех. Она, видимо, переживала самое грандиозное событие в своей жизни — высунула язык, ветер трепал шерсть. Я не могла сама полюбоваться этим зрелищем, поэтому протянула Уэйду фотоаппарат, чтобы он сделал несколько снимков. Когда же увидела фото, то и сама расхохоталась. Она выглядела милейшим созданием на свете, а я — самой большой идиоткой. Только слабоумная может ехать на велосипеде, в корзинке которого в розово-зеленой клетчатой сумке сидит йоркширский терьер.

Около часа мы с Уэйдом колесили по Чаттануге. Я неплохо проводила время, но пока сложно было судить, изменился ли мой бывший. Мы не могли толком поговорить. К счастью, часам к двум мы остановились на пикник в парке у реки. Едва я выпустила Еву из сумки, она принялась носиться вокруг, как маленький хулиган. И так забавно разбрасывала лапами землю, точно как в день нашего с ней знакомства! Поездка на велосипеде добавила ей энергии. Она оказалась шустрой собачкой!

Уэйд расстелил одеяло, и я наконец решилась спросить, где он работает, мысленно молясь, чтобы не в «Амвэй».

— Я менеджер ресторана, — ответил он, к моему облегчению. — Конечно, я не в восторге от такой работы, но нужно ведь оплачивать счета, верно?

Мне показалось, что он загрустил, рассказывая о своей работе. Я колебалась, не зная, стоит ли задать один очень важный вопрос, но желание спросить было настолько нестерпимым, что я все же решилась:

— А как же твоя мечта стать каскадером?

Уэйд печально улыбнулся:

— Не вышло, — и слегка покраснел. — Мечта оказалась несбыточной.

Мне стало жаль его: он казался таким смущенным.

— Вовсе нет, — попыталась я утешить. Но Уэйд взглянул на меня, словно говоря: «Именно так, и ты это прекрасно понимаешь». — Ну, если только отчасти, — улыбнулась я.

Боже правый, поверить не могу. Даже судя по такому короткому разговору, Уэйд определенно изменился — он повзрослел. Не знаю, впрочем, убедит ли меня его новый образ. Внутреннее чувство подсказывало, что глубоко внутри еще скрывается мальчишка. Нужно его проверить. Нужно проверить, игра это или реальность, а значит, необходимо разработать план. Вперед, Шанайя Твейн! Пока Уэйд распаковывал еду, я присоединила к своему айподу маленький динамик и включила «Парень! Я чувствую себя женщиной». Как только из динамика загремела музыка, я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и стала внимательно наблюдать за Уэйдом. Прежде он, бывало, всегда подпевал этой песенке. Если на чем он и проколется, то именно на этом. Заслышав голос Шанайи, Уэйд замер, глядя в пространство. Ну, давай, ты можешь! «Мужские рубашки, юбки-штаны. О-го-го!» Уэйд просто смотрел. «Покрась волосы, решайся, о-го-го!» Ну давай же, давай, черт побери! Ничего не произошло. Проклятие! Я перешла к следующему тесту: двадцать вопросов.

За едой задала Уэйду массу разных вопросов — глупых, требующих односложного ответа, чтобы посмотреть, не обратится ли он к шарадам. Если бы я спросила у прежнего Уэйда, какой у него любимый цвет, он потянул бы себя за ухо и поднял вверх ботинок. (Это должно было означать звуковое подобие[26].)

— Твой любимый цвет?

— Синий.

— Любимый президент?

— Кеннеди.

— Идеальное место для проведения отпуска?

— Африка.

— Что ты первым делом купишь, получив миллион долларов?

— Дом.

— Каким супергероем ты втайне хотел бы быть?

— Суперменом.

К моему изумлению, на все вопросы Уэйд отвечал словами. Честно говоря, я была потрясена. Не похоже было, что он с трудом удерживается от желания погримасничать. Похоже, он действительно повзрослел. Похоже, он стал (нервный глоток)… мужчиной.