Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби

Я слушаю его внимательно.

— Понимаешь, в чем дело, Батыр… Арусланов мой будущий тесть… Вот такая незадача…

Я холодею. Конечности буквально сковывает морозом.

В смысле Арусланов? Он ведь его дело ведет…

Баха видит мою реакцию, конечно, и победоносно усмехается.

— Так получилось, брат. Ты же знаешь, как у нас… Одно село родовое, хорошие партии. Девочка — персик. Я и сам рад, что такую куколку мне нашли, еще и из хорошего рода… Не хотел, чтобы она слетела с крючка, потому… — снова усмехается, — ну, ты у нас сам не святой, так что поймешь. Короче, трахнул я ее до свадьбы. Целку порвал. Теперь кроме меня ее кто возьмет? Вот отец и переживает, чтобы репутацию мою очистить… А как иначе спасать имя семьи? — руками разводит манерно, — Джаннет поэтому тоже нужно списать со счетов. Моему тестю бастарды на стороне с правом на мое бабло не нужны. Так что… я к тебе пришел за пониманием, Батыр, дорогой. Каюсь, попытался играть нечестно — поплатился. Я на бабло, которое ты у меня забрал, не претендую. И в твою поляну тоже не полезу больше, но… избавиться от шлюхи и этого обрубка ненужного никому, морального урода, не мешай. Этот ребенок не должен родиться, он никому не нужен. Его мать — бл… дь. И скоро все равно подохнет. Я бы даже больше сказал — мир не осиротеет, если его не будет. Давай ты не будешь мешаться — и каждый будет при своем. Мне дай свою строить достойную жизнь с достойной женщиной, а сам свою строй…

Он говорит — а у меня в голове, как ни странно, странные флешбеки — зарубцованные, болезненные, те, что спрятаны глубоко внутрь…

«Лучше бы ты не родился, урод! Ненавижу тебя! Мир бы не осиротел, если бы ты подох еще при родах!» — слова матери, родной матери, которые она не один раз бросала мне в лицо, сейчас как пощечины — болезненные, травматичные, липкие в своей токсичности…

— От меня ты что хочешь, Баха? Я не распорядитель судеб и жизней? Ты, как я понимаю, уже пытался ее прикончить. Значит, не смог…

— Не лезь туда, — резко осекает он меня, — забирай свою бабу и уезжай.

А тут я с ним и спорить не хочу.

Реально, забрать и уехать. А дальше пусть сами разбираются.

Но зачем-то спрашиваю.

— Честно скажу тебе, Баха. Не моя это война — и то верно. Но неужели кровь не играет? Это же твой ребенок… Он невинен…

— Еще рожу, много ли надо⁈ Плевать на него! Плевать на кровь от шлюхи! Вон, ты не от шлюхи рожден был — и все равно своей семейке не нужен был!

Бьет по-живому. Больно так бьет. Знает, мразь, на что давить.

Он скалится. Отворачивается к лесу. Потом снова на меня глаза переводит.

— Мы все рано или поздно становимся перед моральным выбором, Батыр. Это урод и его мамаша должны исчезнуть. Они в нашем светлом будущем не нужны… Уезжай. И людей своих забери. Арусланов подсуетится — мы охрану медцентра обойдем. К утру этого биологического мусора уже не будет. И ты с Дианой будешь далеко…

Когда он произносит имя Дианы, меня начинает бесить.

Какая же мразь.

Но это правда не моя война.

Хоть и чудовищно это все звучит.

Сами они биологический мусор…

— А вот тебе допинг к размышлению. Посмотри, у нас тут гости…

Он кивает в сторону дороги. Я смотрю на подъезжающую через минуту к нам машину, а потом жестко матерюсь, когда оттуда не очень-то нежно вытаскивают мою Ди.

Глава 29

— Смотри, какая у нас гостья очаровательная, — насмехается Баха, — красивая женщина, Батыр. Понимаю тебя. За такую я бы тоже даже братца грохнул.

— Сука… пусти ее немедленно…

Какого черта, Ди⁈ Что тебе не сиделось дома⁈ Куда пацаны смотрели⁈

Меня в буквальном смысле сейчас трясет от злости и лютой беспомощности.

— Чего тебе надо⁈

— Забирай свою бабу и уезжай. Сразу. Не оглядываясь, Батыр. Мой тесть все хвосты подчистит. Сучку и ублюдка ликвидируют. Мы все заживем по-человечески.

— По-человечески собрался жить? Рожденны ползать летать не может…

— Не слушай его, Батыр! Это не по-божески!

— Заткнулась! — кричит Баха, теряя терпение, и дергая на себя Диану.

Я подаюсь к ним и тут же зависаю, матерясь.

У урода в руках нож!

И он, тварь конченая, приставляет его к шее Дианы…

— Ты понимаешь, что я тебя все равно урою, гнида⁈ Ты какого черта на женщину мою руку поднял, угрожаешь…. Думаешь, по земле после этого мирно ходить будешь⁈

— Буду, дружок! У нас с тобой общего ничего нет! Только шлюха была общая, но мы это скоро исправим, а кралю твою я коцать не хочу, если прямо сейчас рванешь из города. По рукам?

Я отворачиваюсь в сторону, в направлении леса. Зависаю глазами… Сразу цепляю то, что нужно…

Внутри насосом по венам удар за ударом…

Этот Иван не такой уж лопух, как я думал. Не зря я Дианку к нему заревновал.

У нас сейчас квест на секунды.

— Хорошо, Баха. Твоя взяла. Делай со шкурой, что хочешь. И на ребенка ее плевать. Он не мой — а значит какого черта я должен брать на себя ответственность? Всех детей не спасешь… С чего это мне этим заниматься, я же не мать Тереза. Твой выбля… к — тебе и решать, что с ним делать…

(девочки, на этом моменте все те, кто клял Диану за то, что она пожалела невинного малыша, могут выдохнуть и дальше не читать. У Ди и Батыра хеппи энд, нарожают себе своих, а этот чужой и ненужный никому пусть подыхает. Но если все-таки есть желание прочитать историю до конца и понять смысл и посыл сюжета, придуманного автором, то продолжаем…)

Баха удовлетворенно усмехается. Опускает нож, я протягиваю руки к Диане, машу ей, чтобы быстрее подошла.

Она делает несколько шагов — и в этот момент раздаются выстрелы.

— На землю! — кричу я и сам падаю сверху на Ди, закрывая собой.

Вокруг маты, движение, сирены.

Со всех сторон всего становится сразу слишком много.

Я правильно сделал, что предупредил Ивана о том, что Баха в городе.

У него ведь отец в органах. Они же