Найду тебя зимой - Лариса Акулова

— Что за шум, а драки нет? — сонно потирая глаза, выглядывает с лестницы дочка. — Кричите, будите бедного ребенка уставшего.

Ребенок недоволен, причем сильно. Приходится допросить ее, почему не отметилась перед глазами матери после прихода.

— Ну ты так увлеченно работала, вот я и решила не отвлекать. Меня Федор забрал из школы и отвез сюда, так что тебе не о чем волноваться.

Как это не о чем, если вдруг чужой для нашей семьи мужчина так сблизился с моей дочерью⁈

Глава 37

Нина

Отправив Майю обратно в постель, я сразу же набираю Победина. Пора бы нам серьезно поговорить о его поведении.

— Между прочим, если бы не я, то бедная девочка бы в школе, наверно, заночевала. Она мне позвонила, когда поняла, что мать родная пропала с радаров. Скажи спасибо, что она такая разумная, — ставит меня на место мужчина, выслушав нотации, ни разу не перебив. — Другая бы домой сама направилась, а Майя, помня о ситуации, тут же меня набрала. Умница девочка, так что не вздумай ругать ребенка, да и меня не за что обвинять. Успокойся уже. Если что серьезное случится, тогда и звони, а сейчас покедова, я уже давно сплю.

Ну надо же, какая наглость. То мне спать ночами не дает, то вдруг я ему мешаю. Ничего, Победин, я тебе еще устрою, когда ты кое-чего захочешь, вовек не забудешь.

Когда я сама наконец-то укладываюсь в постель, слышу, как в дверь комнаты кто-то скребется. Обычно именно дочка страдает таким, поэтому говорю: «Входи!» и не ошибаюсь — передо мной сжимающая в руках подушку Майя.

— Мусик, ну прости меня, что не обозначилась по возвращению. Просто ты так занята была, что мне не хотелось беспокоить. А дядя Федор сразу примчался, через пять минуточек после того, как я ему звякнула. Ты же сама его к нам в гости звала, так чего теперь волнуешься? — девочка ныряет ко мне под одеяло, устраиваясь рядом, нежно обнимает меня за плечи. Затем принимается уже откровенно конючить, — ну простиии меня, пожалуйста.

И вот что с ней поделаешь? Отлично знает, как из матери веревки вить. Приходится подростка успокаивать, надеясь на то, что она наконец усвоит урок:

— Малыш, пойми, Федор хоть и не такое зло, как Иванов, но с чего ты взяла, что он добренький? Только потому, что он с тобой играет и водит есть вредную пищу, не следует в машину к чужому человеку садиться. Тебя не должно быть так просто купить, ты же не игрушка! — увещеваю старательно, вкладывая в интонацию ту самую родительскую жесткость, которой мне обычно не хватает. — Пожалуйста, больше так не делай. Второй на быстром наборе должна быть Оля, и никто больше, запомни это.

Я еще долго поясняю Майе, почему следует поступать так, а не иначе, и она слушает внимательно, кивает, пока окончательно не засыпает. Такое мне не с руки — девочка любит полягаться во сне, поэтому, укрыв ее одеялом поплотнее, иду в ее комнату, планируя вздремнуть там.

Как и всегда, там царит невероятный беспорядок: постельное белье смято в один огромный голубого цвета ком, на полу разбросаны фантики из-под конфет и пустые пачки от печенья, на столе, купленном специально крестной матерью для ее любимой крестницы, учебники валяются вперемешку с комиксами и пестрыми журналами. Да и пахнет здесь так себе, приходится распахнуть окно, чтобы прогнать запах всех подростков — пота и приторных духов. Лишь черех пятнадцать минут, расправив постель, ложусь в нее, надеясь хоть немного поспать.

* * *

Такое ощущение, что в этом доме покоя мне не будет, ведь просыпаюсь я всего через пару часов от чужого крика. Хорошо, что не спала голой, а в пижаме, благодаря этому я сразу же выскакиваю из теплой, нагретой моим телом, кровати и несусь вниз по лестнице, надеясь не свернуть себе шею, упав.

У входной двери стоит Майя и истошно кричит, смотря на что-то на самом полу, прямо на цветастом коврике, который она лично пару лет назад притащила в подарок Ольге. Следом за криком раздается истошное рыдание. Ребенок явно в истерике, но я пока не понимаю, почему именно. Подхожу ближе и сама чуть ли в обморок не падаю — на ворсе лежит кошка.

Бедное животное буквально растерзано, внутренности ее покоятся в стороне от черно-белого тела, красными склизкими органами светясь в первых лучах нового дня. Выдержать такое зрелище я не могу. Отвернувшись в сторону, блюю прямо на каменную плитку пола.

— Милая, быстро отойди! — приказываю дочери, вытирая рот рукавом пижамы.

Но девочка стоит, словно вкопанная. Приходится отвесить ей отрезвляющую пощечину, другого выхода нет. Это немного помогает, Майя наконец начинает шевелиться. Я оттаскиваю ее еще дальше. Потом зову Олю. Хорошо, что та сегодня дома.

— Вызывай полицию, — буквально приказываю ей. — Кто-то был в доме. Прямо внутри! Вряд ли кто-то из нас с вами играли в кошачьего Джека-Потрошителя!

Зрелище просто отвратительное, сердце кровью обливается, но трогать нельзя, надо дождаться следователей. Почему-то я уверена, что это Петр наконец приступил к действиям.

Через бесконечные двадцать минут во двор заезжают машины с мигагалками и черный жигуль. Бравые ребята заполняют прихожую, осматривая то, что осталось от бедного животного. На лицах у все повидавших мужчин то же отвращение, что и у нас, девочек. Видимо, им привычнее видеть тру-пы людей, их не так жалко.

— Ну что, гражданочки, рассказывайте, что случилось, — велит нам кругленький капитан, больше похожий на пончик.

— Ну, как бы тут все и так не видно? — рукой показываю на останки, описывать совсем не хочется.

— Без пререканий, — приказ мужчины звучит жестко.

Наверно, он бы нас подмял, если бы не неожиданное появление Победина в доме. Он врывается, словно порыв ветра, сразу же строит служивых по струнке, не давая им и слова, а меня с Майей и Олей отправляет на кухню:

— Сам разберусь, не женское это дело!

И впервые за последнюю неделю у меня на сердце легко.

Глава 38

Федор

Зрелище отвратное. Мне только сила воли позволяет не проблеваться рядом с лужей на полу, видимо, кого-то из девушек все-таки вывернуло. Спровадив их подальше, поворачиваюсь к мужчинам в форме, хмуро смотрящих на меня, будто я тут главный виновник происшествия. Приходится включить тот самый режим «киборга-уби-йцы», которым обычно пользуюсь только в критических ситуациях, мне угрожающих.

— Это ваш кот? — спрашивает служивый, присаживаясь на корточки рядом с ковриком. Затем подзывает