Рыцарь Его Величества - Элис Карма

Жена не отвечает, лишь отворачивается к горизонту, где в небе играет разными цветами северное сияние. Только сейчас Берн обращает внимание на то, где находится. Оглядывается и видит простирающуюся во все стороны тундру.

— Почему мы здесь? — растерянно спрашивает он, оглядываясь на Одетту. Та, отпустив поводья, прячет руки в рукава и улыбается.

— Потому что тебе нужны ответы, — её голос звучит даже немного игриво. Берн хмурится.

— Здесь я смогу найти их?

— Если будешь топтаться на одном месте, то вряд ли, — Одетта слегка склоняет голову и кивает на упавшие на землю поводья. — Он уже поживился тут всем, чем мог, пока мы тебя ждали.

Берн оглядывается и видит на соседних камнях следы объеденного оленем лишайника. Альфе хочется спросить, как долго они ждали его, и почему не разбудили, но вместо этого он берёт поводья и тянет оленя за собой. Он идёт туда, куда ему кажется правильным, где нет следов, а камни всё ещё серебристого цвета. Он осознаёт, что всё происходящее — это сон, и его переполняют два сильных противоречивых чувства. С одной стороны, Берну нужно выяснить, в чём секрет погонщиков. С другой, он понимает, что как только сделает это, будет вынужден проснуться, а расставаться с Одеттой вновь ему совсем не хочется.

— Эта прогулка не будет длиться вечно, — будто слыша его мысли, мягко замечает Одетта. Берн тяжело вздыхает.

— Ты знаешь, как погонщики управляют хаграми? — спрашивает он, хотя и не надеется услышать прямой ответ. Жена к его удивлению кивает.

— И ты тоже знаешь, — добавляет она в ответ на удивлённый взгляд. — Подумай, что общего у храма Ворона и этого места.

— Темнота? — предполагает Берн неуверенно. Одетта с улыбкой снова кивает.

— Знаки, на запястье погонщика, напавшего на тебя на рынке, и знаки на шее Гайдина... ты знаешь, что они собой представляют.

— Чёрная магия... — опустив взгляд, произносит Берн. — То, о чём говорил, служитель с горы Мэйн. Они управляют разумом с помощью запрещённых заклинаний. Но как их остановить?

Он смотрит на Одетту, но та лишь пожимает плечами.

— Прости, — шепчет она печально. — Уверена, ты найдёшь способ.

Берн кивает, а затем подходит к жене и касается её живота.

— Это ты меня прости. За всё.

— Терра и Авва позаботились и обо мне, и о нашем нерождённом сыне, — отвечает Одетта, накрывая его ладонь своей. — С новой весной мы переродимся и будем жить. Не печалься о нас. И не стыдись своих поступков передо мной.

— То, что было у меня с ними, это... — Берн осекается, не зная, как продолжить. Жена качает головой.

— Найди Лабберту, Берн. А в остальном, поступай так, как велит тебе совесть. Большего я от тебя требовать не вправе.

Берн чувствует, как образ жены становится всё более расплывчатым. Вскоре исчезает и тундра, и северное сияние. Он возвращается в душный зал, сотрясаемый время от времени ударами гонга. Люди вокруг него начинают подниматься, и он спешит вслед за ними. Он чувствует на себе взгляд Гайдина и старательнее прячет под капюшоном лицо.

Часть 31

— Должен быть способ. И я найду его, — произносит решительно Бернхард.

Король слушает его, размышляя над сказанным. После возвращения из Рабантраса друг стал отстранённым и беспокойным. Полностью сосредоточился на культе ворона и проблеме хагров. Дедрик вроде бы и рад, что тот делает нечто важное для трона, но всё равно чувствует тревогу. Переговоры с графом Хейденом закончились практически полным разрывом отношений. Старик оказался слишком горд, чтобы признать, что им не обойтись без защиты армии Кроненгарда. Радульф взял на себя миссию организовать форпосты на границе с Рабантрасом и обеспечить обустройство воинов, отозванных из графства Ворона.

Все эти перемены тревожат государя, но больше остального его тревожит известие о беременности жены. Он и рад этой новости и в то же время растерян. Он хотел бы спросить у друга совета об отцовстве, но боится разбередить душу. В конце концов, он просто отправляется вместе с ним в учёный дом. Причина его волнения не исчезнет, так что он надеется хотя бы отвлечься.

— Я собираюсь поговорить с магами и естествоиспытателями Шиберга, — Берн бросает на Дедрика горящий взгляд. — Хочу выяснить у них, есть ли какой-то способ повлиять на хагров или добраться до погонщиков.

Глава ордена Аларикус внимательно слушает Берна. Тот рассказывает про свой визит в горы и про храм Ворона в Ельиме, про странный сон и свою теорию о том, что погонщики способны управлять хаграми только в темноте. Государь про себя дивится тому, насколько разной вышла для них поездка. Беспокоится, когда слышит про погибшую жену Берна, понимая, что тот всё ещё говорит о ней с бесконечной нежностью.

— Если служители культа способны повелевать разумом людей, то могут, вероятно, управлять и хаграми, — заключает Берн, глядя поочерёдно то на Дедрика, то на Аларикуса. Последний задумчиво кивает.

— Черная магия запрещена законами Кроненгарда, — произносит тот скрипучим голосом. — Но кроме этого, она ещё и невероятно трудна в изучении. Четыре бога стихий дают нам силу, природную. С ней нелегко совладать, но она не противоречит самому естеству. Черная магия же исходит от силы смерти, она разрушение, в чистом виде. Нужно быть либо отчаявшимся, либо абсолютным безумцем, чтобы пытаться овладеть ею.

— Сдаётся мне, что те, кто использует культ Ворона в своих целях, вполне в своём уме, — горько усмехается Дедрик. — Ты слышал, Аларикус, что изначально культ не имел отношения ни к чёрной магии, ни к тем, кто правит Рабантрасом. Однако Хейден возжелал себе больше власти. Во время нашей с ним встречи он всем своим видом выказывал неуважение.

— Но если он желает править Рабантрасом единолично, то почему напал с помощью хагров на Бернтрас? — с ненавистью произносит Берн.

— Возможно, он желает править не только Рабантрасом, — осторожно предполагает Аларикус, глядя исподлобья на короля и десницу. — Думаю, я понял, что пыталась сообщить вам госпожа Одетта. Вы правы, заклинания погонщиков действуют только в темноте. Они вели хагров с самого севера, где полярная ночь длится до полугода. Однако чем дальше на юг, тем больше света. Вполне закономерно, что они дошли только до реки Златовицы, и не пытаются продвигаться дальше.

Дедрик кивает соглашаясь. Берн тяжело вздыхает.

— О том, что они теряют контроль над этими тварями с продвижением на юг, говорит и ещё один момент, — нехотя произносит король. — Церигард был взят, а его защитники — полностью уничтожены, перебиты или повешены. Однако погонщики не остались в форте, а вернулись на другой берег реки.

— Полагаю, они понимают, что там