Всё на кону - Харлоу Джеймс

— Меня сейчас стошнит, — шепчу я, отчего Уокер начинает смеяться.

— Ну, в этом месте полно туалетов, так что, думаю, ты справишься.

* * *

— За Шмитти!

— За Шмитти! — хором откликается толпа, поднимая рюмки, и мы залпом опрокидываем их. Виски обжигает горло, но я надеюсь, что жидкое мужество поможет мне хоть немного расслабиться — и это было бы намного проще сделать, если бы Уайатт перестал пялиться на меня каждые две с половиной секунды.

— Да, Келси! — кричит Эвелин, толкаясь со мной бедром. — Это только начало вечера!

— Ох, не напоминай, — бормочу я, вытирая уголок губ большим пальцем, смахивая каплю виски. — Так… тебе нравится Шмитти?

Её лицо озаряется. — Боже мой. Откуда он взялся и почему я его раньше не встречала? — театрально обмахивается рукой.

— Даже не знаю. Но я говорю — действуй.

— Уокер не обидится?

Я нахмуриваюсь. — С чего бы это?

— Ну, он ведь его лучший друг.

— И что? Он свободен, ты свободна.

— Это точно.

Эвелин — из тех девушек, которые идут и забирают то, чего хотят. Чёрт, она переехала в Ньюберри в девятнадцать, чтобы открыть собственный бутик, несмотря на протесты родителей. Она постоянно работает над улучшением своего бизнеса, но я знаю, что могу позвонить ей по любому поводу, и она будет рядом со мной. Она невероятно верная, сильная и уверенная в себе — именно поэтому меня удивляет, что сейчас она сомневается из-за какого-то парня.

— Просто не хочу создавать проблемы.

— Не создашь, поверь. Уокер не такой.

Эвелин улыбается. — Хорошо. Но если он что-то скажет — я скажу, что ты разрешила.

— С радостью это подтвержу.

Она хихикает и тут же направляется к Шмитти, очевидно, продолжать их флирт.

Уокер подходит сзади, кладёт руку мне на талию. — Как ощущения?

— Эм…

Его губы приближаются к моему уху. — Мой брат сейчас смотрит на нас, но не оборачивайся. Просто улыбайся и сохраняй спокойствие.

— Легко тебе говорить. — Я хватаю виски с колой, который только что поставил бармен, и делаю слишком большой глоток — рановато для такого темпа.

— Виски с колой? — Голос справа заставляет меня вздрогнуть. Я поворачиваюсь и вижу, как Уайатт смотрит на меня, его челюсть напряжена.

— Эм, да. А что?

— Ты что, не помнишь, чем закончился прошлый раз, когда ты пила виски с колой? — спрашивает он, поднимая бровь.

Я открываю рот, чтобы ответить, но Уокер опережает меня. — Не переживай, братишка. Я присматриваю за ней. Я не дам ей перебрать, — говорит он с ухмылкой, сжимая мою талию крепче.

В прошлый раз, когда я напилась — почти год назад — я пила именно этот коктейль. Мы тогда были на одном из костров, которые Гибсоны устраивают для своих сотрудников каждые три месяца, чтобы поблагодарить их за тяжёлый труд на ранчо. Скажем так: я провела больше времени с унитазом, чем с людьми.

— Я теперь знаю свою норму, Уайатт. Но спасибо за заботу.

Он прищуривается, обдумывая ответ, затем отступает и засовывает руки в карманы. — Ладно. Надеюсь, вы хорошо проведёте вечер. — Я смотрю ему вслед, пока он не исчезает из виду.

Воздух вырывается из моих лёгких так громко, что аж неловко. — Уокер…

Он успокаивающе проводит пальцами вверх-вниз по моей руке. — Не переживай, Келси. Это только вопрос времени, когда он сорвётся.

— Но я не хочу, чтобы он срывался. — Поворачиваюсь к нему лицом, моё тело дрожит от страха. — Я не хочу злить его. Почему бы мне просто не сказать ему, что мы затеяли? Что это ты придумал эту глупую идею, а я как дура пошла за тобой, и мы оба полные идиоты, и… извиниться?

Он усмехается, что, мягко говоря, не помогает мне успокоиться. — Но тогда всё теряет смысл. Тогда он действительно разозлится. Он должен сорваться первым. Он должен осознать, что ему плевать на то, что он думает о нас с тобой. Он должен понять, что хочет тебя больше, чем всё это, настолько, что будет готов предать меня в процессе.

— Но ты же его брат.

— А ты — девушка, в которую он влюблён. Иногда это важнее. — Он пожимает плечами, и в этот момент к нам подходит один из пожарных со станции, чтобы поздороваться. Слова Уокера продолжают звучать у меня в голове, пока я смотрю на его брата.

Уайатт выглядит так, будто и правда вот-вот сорвётся — сорвёт голову Уокеру, а потом уничтожит всё на своём пути..

— Потанцуем. — Его голос возвращает меня к реальности. Я оборачиваюсь и вижу, что Уокер уже закончил разговор с другом и теперь смотрит на меня.

— Да, хорошо. Это будет весело.

Он берёт меня за руку и громко объявляет группе, что мы идём на танцпол. Большинство решает присоединиться и встаёт, чтобы пойти за нами.

«Jameson» напоминает мне амбар под открытым небом, с одной из самых масштабных демонстраций кантри-культуры, что я когда-либо видела. Мы уходим от длинной деревянной барной стойки с напитками в руках, а барменши лет двадцати с чем-то, в коротких шортах и топах не по размеру, бегают туда-сюда, принимая заказы от остальных посетителей. Куда ни глянь — вдоль стен стоят бары, а на глянцевом деревянном полу расположены танцполы. Повсюду скользят ковбойские сапоги, пока пары крутятся и двигаются в ритме кантри, звучащего из динамиков.

С открытого потолка свисают стальные балки и вентиляционные трубы, продувающие холодным воздухом — необходимая мера в техасскую жару. Стены обиты деревянной вагонкой, создавая атмосферу фермерского дома в этом помещении площадью сто тысяч квадратных футов. Слева от входа — ворота, ведущие в арену для родео (да-да, здесь есть арена для катания на быках — добро пожаловать в Техас), а сразу за ней — тоннель, ведущий в ресторан, где подают настоящие блюда техасского барбекю.

«Jameson» — идеальное место для по-настоящему американской вечеринки, и похоже, наша компания сегодня решила устроить именно такую.

— Вот это нам было нужно! — визжит Эвелин, догоняя нас и хватая меня за другую руку. Мы спускаемся по небольшой лестнице к самому большому танцполу. Она разворачивает меня на месте, и мы обе смеёмся, танцуя друг с другом. Но потом подходит Шмитти и уводит её прочь, пожирая взглядом, и они начинают откровенный танец — только они и их желание.

И раз уж мы заговорили о грязном, я чувствую тёплое тело у себя за спиной и оборачиваюсь, чтобы увидеть Уокера, улыбающегося мне. — Не думай слишком много — просто танцуй. Можешь представить, что