Спасая Грейс - Александра Бэнкс

— Чёрт... — шепчу я.

Тёплые ладони обхватывают моё лицо.

— Уже не болит, Грейси.

Я не понимаю, почему нахожусь на грани слёз. Мы ведь... всего лишь чуть больше, чем друзья. Мы даже не знали друг друга тогда, когда всё это произошло. Но сейчас, когда с нас сброшено всё лишнее, это ощущается как первый настоящий шанс на исцеление. После месяцев, проведённых просто на автопилоте, просто чтобы выжить. То, что Мак видит меня такой — открытой, ранимой, — стало болью, которую я, как ни странно, остро нуждалась пережить.

— Душ готов, красавица.

В следующую же секунду он подхватывает меня на руки и прижимает к себе. Ещё мгновение — и мои ступни касаются тёплой плитки. Горячая вода струится по моему телу, пропитывая нижнее бельё. Почему я вообще всё ещё в нём?

— Сними, пожалуйста, — прошу я.

Он сглатывает, колеблется.

— Мы можем не спешить. Если тебе нужно время…

— Конечно.

И тут же в голове вспыхивает тот самый голосок: Видишь? Он тебе не хочет, неуклюжая ты дура, Грейс.

— Можно я просто приму душ? — спрашивает он.

— Конечно, — бормочу я.

Господи, знаю я вообще хоть одно другое слово? Я уже горю изнутри, возбуждена до предела, а он всё ещё в шортах. Он меня даже не трогает. Просто стоит рядом под струями воды и выдавливает шампунь себе в ладонь.

От этого молчаливого отказа словно опаляет. Щёки и шея горят. Я выскакиваю из душа, на ходу срывая полотенце с вешалки.

— Извини, — выдыхаю сдавленно.

Джинсы так и остаются лежать у него на полу, я даже не оглядываюсь, чтобы их поднять. Лучше просто убраться отсюда. Поскорее. За пару шагов пролетаю через его спальню и врываюсь в свою.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

Я растираю ладонями лицо, не позволяя слезам, жгущим переносицу, пролиться. Заворачиваюсь в полотенце, опускаясь на край кровати. Кричу в него — тихо, приглушённо, в скомканную ткань у губ. Боже, что со мной не так? Я хочу его. Я не хочу его. Я не хочу, чтобы меня хотели. Я не выношу, когда не хотят.

Господи, спаси.

Капли воды шлёпают по полу — прямо у моих ног. Я опускаю полотенце с лица.

Прямо передо мной — мужские ступни. Вода всё ещё стекает по его ногам, собирается в лужицы. Я не хочу видеть его лицо. Пожалуйста, только не заставляй смотреть ему в глаза.

Он опускается на корточки. Тёмно-синие глаза появляются в поле зрения снизу. Тёплые ладони ложатся мне на колени.

— Хочешь поговорить?

Я тихо фыркаю и смотрю в окно, подальше от этого слишком красивого лица. Ещё и это, как соль на свежую рану. Спасибо тебе, Макинли.

— Красавица, что случилось?

— Не называй меня так.

— Почему?

— Мне не нравится.

Краем глаза вижу, как он поднимает бровь.

— Как тебя тогда называть?

— Грейс.

— Ладно. Красивая Грейс, — отвечает он, и угол его рта чуть поднимается.

Я вздыхаю и резко перевожу взгляд на него.

— Серьёзно, Мак, ты не обязан быть со мной таким.

— Ну, это спорный момент, но ладно...

— Перестань вести себя так, будто я тебе нужна. Будто ты хочешь меня.

Он резко выпрямляется.

— Ясно.

Разворачивается и выходит за дверь. Через мгновение возвращается.

— Дай полотенце, — резко бросает он.

Я вздрагиваю и замираю. Он тянет его, и я отпускаю.

— Хочешь знать, насколько я тебя не хочу, Грейс?

Я хмурюсь. Он уже вытерся, но шорты — туго натянуты спереди. Челюсть сжата. Грудь тяжело поднимается и опускается.

— Отвечай, — требует он.

— Насколько?

Он берёт мою руку и поднимает меня с кровати, прижимая мои пальцы к своей шее. Пульс бьётся под кожей — быстро, сильно.

Он опускает мою ладонь к груди. Его сердце грохочет в ней, бешеное. Дыхание — частое, сбивчивое.

Я поднимаю на него глаза, и в этот раз позволяю руке опуститься сама. Костяшки пальцев едва касаются твёрдой выпуклости под его шортами, и она дёргается от прикосновения.

Его дыхание сбивается, срывается.

— Я хочу тебя так же, как воздух. Но я ничего не собираюсь забирать. Я не он. Я здесь, чтобы давать. Теперь моя очередь позаботиться о тебе.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать. Но сама не знаю — что.

Он наклоняется ближе.

— Ты этого хочешь?

Я знаю, о чём он спрашивает. О нас. О напряжении между нами. О химии. О связи, которая возникла за это время — пока мы вместе жили в этом доме, лечились, учились дышать заново. Я знаю Мака так, как не знала ни одного мужчину раньше. Ни одного человека. Я доверяю ему.

— Да, — выдыхаю я.

Он приближается вплотную. Его горячее дыхание касается моего лица. Соски напряглись, трусики промокли, и мне невыносимо мало его. Его ладони охватывают мой подбородок, и он накрывает мои губы своими. Я податлива, тянусь навстречу, раскрываюсь, впускаю его, как только он проникает внутрь. Пальцы вплетаются в его волосы. Его руки скользят вниз — по шее, по плечам.

Он отрывается, чтобы оставить поцелуи на моём горле, потом медленно движется ниже, к ключице — сначала с одной стороны, потом с другой. Я давно перешла точку невозврата. Всё внутри плавится, с каждой точкой, к которой он прикасается губами, распадается на части. Он не торопится. Время от времени останавливается, чтобы взглянуть на меня — убедиться.

И когда его губы касаются мягкой кожи на груди, я не сдерживаюсь — с губ срывается всхлип.

— Хочешь, чтобы я остановился, красавица? — голос у него низкий, хриплый.

— Пожалуйста... — задыхаюсь я. — Только не останавливайся.

Он поднимает голову, приподняв брови — будто ему нужно подтверждение. Я качаю головой и обеими руками мягко направляю его обратно вниз. Его сочный, глубокий смех раздаётся у меня в груди, вибрацией проходя сквозь кожу и кости. Я кладу ладони на его широкие плечи — и это всё, что удерживает меня от того, чтобы рухнуть, пока Мак продолжает делать то, что обещал: заботиться обо мне.

Каждый его поцелуй — как разряд тока, вспышка под кожей.

С каждым прикосновением губ к телу будто просыпается что-то забытое, то, что давно притупилось и казалось мёртвым. Он оказывается даже более ошеломляющим, чем я могла представить. Но в лучшем, самом правильном смысле этого слова.

Мне нужно больше.

Мне нужно его прикосновение. Везде.

Когда его ладонь скользит по моему бедру и тянет ближе,