Спасая Грейс - Александра Бэнкс

— Мак... — выдыхает она, откидываясь головой мне на плечо.

Я успеваю поймать взгляд на её лице. Глаза закрыты.

И в этот самый момент я понимаю — рай здесь. Сейчас. С ней.

И я привыкаю к этому виду.

Я отпускаю поводья, бросая их на шею Триггеру:

— Открой глаза, красавица.

Она открывает, и я развожу наши руки в стороны, будто крылья. Пальцы переплетены. Как сцена из Титаника, только на лошади. Её смех вибрирует в моей груди. Она снова прижимается ко мне, а её улыбка сбивает мне дыхание.

Мы ещё три круга проходим лёгким галопом, покачиваясь в такт уверенным шагам Триггера. Потом её лицо меняется.

— Макинли...

Я берусь за поводья, переводя его на шаг. Грейс тянет их вперёд — Триггер останавливается.

— Всё в порядке? — спрашиваю я.

Она разворачивается в седле, прижимая ладони к моей груди.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Я внимательно всматриваюсь в её глаза, надеясь, что это не всколыхнуло у неё каких-то воспоминаний.

— Можно теперь я тебя чему-то научу? — спрашивает она.

— Только не йоге.

Она смеётся.

— Точно нет. Нечего тебе в студии на девиц в обтягивающих легинсах пялиться.

Я заправляю прядь волос у неё за ухо.

— Я знаю только одну такую девицу, на которую стоит смотреть.

Её взгляд опускается.

Она до сих пор не верит. Не видит себя так, как вижу её я. Как видим все.

Я аккуратно соскальзываю с лошади, распрямляясь и поднимая руки.

— Спускайся.

— Я сама. — Она перекидывает ногу и легко соскальзывает на землю.

Прирождённая всадница.

— Скоро будешь кататься с Адди.

— Правда? Ох, как же я хочу! Она ведь раньше на соревнованиях прыгала? Может, и я научусь?

— Конечно. Но Триггер у нас больше по ковбойским дисциплинам. Зато у Хаддо точно найдётся конь и для прыжков.

— Представляешь? Грейс Уэстон — владелица лошади, — говорит она, рисуя рукой в воздухе воображаемый билборд. Я смеюсь и веду Триггера обратно в амбар. Грейс немного отстаёт, глядя в сторону гор.

Я расстёгиваю подпругу, и Грейс тянет с него седло, унося его в седельник. Я меняю уздечку на недоуздок, беру шланг и начинаю смывать пот, накопившийся за час езды. Грейс стоит у головы Триггера, гладит его морду, тихо с ним разговаривает. Это больше внимания от женщины, чем он получал за всю свою жизнь. Старик, наверное, вообще не знает, как на это реагировать.

Он фыркает и тянется лбом к её ладони, прижимая её к её груди.

— И я тебя люблю, красавец, — шепчет она.

А у меня в животе всё переворачивается.

После того как эти голубки вдоволь налюбовались друг другом, я встаю с тюка сена, на который устроился, и иду рядом, пока Грейс возвращает Триггера в стойло. Она отстёгивает недоуздок, а он стоит, будто вкопанный, пока она прощается с ним. Бедняга влюбился по уши.

— Пошли, красавица, дай ему переварить новую пассию.

Она улыбается, целует его в лоб и гладит между ушей, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь стойла. Недоуздок она вешает на крючок рядом, а я обнимаю её за плечи.

— Кажется, ты первая любовь Триггера, Грейси.

Она сияет, глядя на меня снизу вверх.

Я целую её в лоб.

Пусть жеребец встаёт в очередь. Эта девочка — моя.

Святые небеса...

Ревную к грёбаной лошади.

Я провожу рукой по волосам, пока мы выходим из амбара. Грейс вдруг останавливается. Я замираю тоже, а она смотрит на меня так, будто я с луны свалился.

— Что?

Она усмехается.

— Ничего.

— «Ничего» — это не ответ.

— Забей. Я пойду в душ, пока не подали ужин, — кивает она на дом. — Ты бы...

— Договаривай.

Она переминается с ноги на ногу, покусывает нижнюю губу.

— Ты бы не хотел... ну... пойти со мной?

— Ты сейчас пригласила меня в душ?

Она моргает, как будто сама не верит, что сказала это. Затем, чуть поколебавшись, делает шаг ко мне, задирает голову и смотрит прямо в глаза:

— Да, Макинли, я хочу, чтобы ты был со мной в душе.

— Ну... если вежливо попросишь, — ухмыляюсь я.

Её лицо мгновенно собирается в раздражённую гримасу.

— Макинли Роулинс, не мог бы ты, пожалуйста, пойти со мной в душ?

— Нет, спасибо. Я не грязный.

Её челюсть отвисает, и она шлёпает меня по руке с притворной злостью.

Я выпрямляюсь, усмиряю улыбку, рвущуюся наружу, и делаю серьёзное лицо.

— Ладно. Спроси ещё раз.

— Хммм…

Она прищуривается. И тут в её глазах что-то меняется. Из раздражения — в огонь. Она расстёгивает первую пуговицу рубашки. Потом вторую. Рубашка раскрывается полностью, под ней — кружевной кремовый лифчик с милым бантиком посередине. Под лифом — идеальная кожа. Её соски, цвета чайной розы, напряжены. У меня перехватывает дыхание, и рот пересыхает.

Она видит перемену во мне. И собирается ею воспользоваться. Потому что я сам учил её: брать то, что ей нужно. Принимать то, чего она хочет.

На её губах расцветает хитрая улыбка. Она откидывает волосы на одно плечо, разворачивается и уходит от меня. Рубашка остаётся в её пальцах, а потом медленно летит через плечо и ложится ей на спину.

Самый лучший следуй за мной-взгляд на планете цепляется за мой.

— Идёшь, Макинли?

— Как прикажешь, мэм.

Глава 15

Грейс

Он такой большой. И такой чертовски твёрдый. Мягкий, бархатистый кончик — как небо под моими пальцами. Я провожу по нему большим пальцем, и внизу, между ног, всё сжимается с новой, острой силой — я вижу его таким, обнажённым, настоящим. Как и я: голая, на коленях перед ним.

— Чёрт, Грейси...

У него дрожат ноги. Колени ноют от плитки, но я не обращаю внимания. Я беру его в рот. Никогда раньше мне не нравилось это делать. Но всё иначе, когда хочешь, а не должна. Он тёплый, мягкий, твёрдый — всё одновременно. Противоречие, воплощённое в теле. Нежный и жёсткий. Такой же, как сам Мак.

Я медленно втягиваю его глубже. Его руки, всё это время упиравшиеся в плитку, резко срываются с пола и зарываются в мои мокрые волосы. Тёплая вода душа струится по телу, ласкает кожу. Я обхватываю его у основания, вторая рука упирается в его бедро. Под пальцами — напряжённые, живые мышцы.

Я провожу языком по головке, потом поднимаюсь и втягиваю его в рот сильнее.

— Грейси... красавица... тебе придётся остановиться...

Он выходит