Должно быть, это судьба - Кай Хара

— Хорошо, Сикс, мы начинаем, — говорит доктор. — Ты готова стать мамой?

— Да, — отвечает она, задыхаясь, и поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

Я успокаивающе напеваю ей, продолжая держать ее за руку и гладить по лбу, пока они приступают к работе. Повторяющийся писк оборудования вокруг меня убаюкивает меня ложным чувством безопасности. Меня утешает тот факт, что жизненные показатели Сикс стабильны.

— Ты так хорошо справляешься, — повторяю я, кажется, в тысячный раз.

— Ты тоже.

Я тихо смеюсь.

— Я? А что я делаю?

Сикс сжимает мою руку.

— Успокаиваешь меня. Даешь мне чувство безопасности.

— Я рад, что ты так чувствуешь, дикарка. Я наклоняюсь и целую ее в лоб.

Ее кожа влажная и бледная, в отличие от обычного здорового румянца, который обычно покрывает ее щеки.

Приняв к сердцу слова доктора, я не позволяю своему беспокойству ввергнуть меня в спираль уныния.

Что я знаю о родах? Это, должно быть, часть процесса.

— Ты будешь таким замечательным отцом, — шепчет она. — Ты все еще думаешь, что это девочка?

Мы специально не узнавали пол ребенка, предпочитая узнать его после рождения. Но с самого начала я думал, что это девочка.

Кивая, я спрашиваю:

— А ты все еще думаешь, что это мальчик?

— Да, — улыбается она.

— Я с нетерпением жду, когда окажусь прав.

Она закатывает глаза — первый признак моей энергичной Сикс за последние несколько часов. Что-то похожее на облегчение пробуждается во мне и уютно устраивается в моей груди.

— И мы оба знаем, как ты любишь быть правым.

Я смеюсь, обнимая ее за щеку.

— Это одно из немногих простых удовольствий, которые я получаю в жизни.

— Почти готово, — кричит нам доктор. — Тогда мы сможем решить этот вопрос для вас, — добавляет она с улыбкой в голосе.

Сикс и я улыбаемся друг другу. Доктор Миллер, очевидно, уже знает пол ребенка, но она отлично хранит секрет.

Улыбка постепенно сходит с лица Сикс, унося с собой и мою. Это постепенная трансформация, но ее лицо медленно закрывается, и она становится серой. Затем ее губы синеют.

В этот самый момент воздух пронзает звук плача.

— Поздравляю! — кричит доктор Миллер. — Вы официально стали родителями…

Я не слышу остальную часть ее фразы, потому что глаза Сикс закатываются, а затем закрываются.

Рука, которая держит мою, становится безжизненной.

И тогда несколько аппаратов — те самые, которые еще мгновение назад успокаивали меня — начинают издавать ужасающий сигнал тревоги, от которого кровь в моих венах застывает.

— Сикстайн? — зову я, стараясь не паниковать. Я слегка толкаю ее лицо рукой, но оно без сопротивления поворачивается в сторону. В моем животе открывается бездонная черная яма. — Сикс?

Не паникуй. Мне сказали не паниковать.

— Сикс!

За моей спиной я слышу, как доктор тихо ругается, а затем говорит:

— У нее кровотечение. Подключите еще один пакет, как можно скорее!

— Что происходит? — спрашиваю я с испуганным взглядом. Я начинаю вставать, но медбрат удерживает меня за плечо.

— Сядьте, — приказывает он. — Поверьте, вам не захочется видеть свою жену в таком состоянии.

Я отталкиваю его руки.

— Что происходит? — повторяю я. — Почему она без сознания?

Вокруг нас гудят аппараты, издавая какофонию ужасающих звуков, предвещающих конец света.

Это симфония, которую я никогда, никогда не забуду.

Я не смотрю на Сикс, лежащую на столе с открытым животом. Нет, я смотрю на доктора Миллер, и мое сердце падает на землю и разбивается вдребезги.

Потому что обычно хладнокровная, невозмутимая доктор, которую я узнал за последние семь месяцев, стоит с бледным и искаженным лицом, ее руки работают в панике, которая отражается на ее чертах.

— Она истекает кровью, — просто отвечает она.

Как будто это слова, которые она привыкла произносить.

Как будто это не слова, которые вырывают мир из-под моих ног и убивают меня с легкостью пули.

— Я попробую спасти ей жизнь, — мрачно добавляет она.

— Спасти ей... Спасти ей жизнь? — тупо говорю я. Я сбит с толку, не понимаю, что происходит, сталкиваясь с худшим сценарием, который я даже не считал возможным. — Что вы имеете в виду? — кричу я, поворачиваясь к жене. — Что вы имеете в виду под «спасти ей жизнь»?

Она без сознания, и это не похоже на то, когда она спит. Я знаю, я иногда наблюдаю за ней.

Часто.

Почти каждую ночь.

Нет, она выглядит... Я даже не могу подобрать слова.

Я беру ее за лицо и пытаюсь встряхнуть, чтобы она пришла в сознание.

— Проснись, Сикс. Проснись. — Она дергается в моих руках, но это из-за того, как я ее трясу, а не из-за ее собственных движений. — Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, пожалуйста, проснись, детка.

Мой голос звучит безумно.

Словно голос сумасшедшего.

Неузнаваемо для моих собственных ушей, когда я кричу снова и снова и снова.

— Пожалуйста, дикарка, ты должна проснуться. Это уже не смешно. Проснись ради меня. ПОЖАЛУЙСТА.

— Уведите его отсюда! — кричит доктор Миллер.

Руки ложатся мне на плечи. Я не знаю, кому они принадлежат, но я их сбрасываю.

— Уберите руки! — рычу я, мой голос искажен от страха.

Я снова тянусь к Сикс, но руки снова на меня наваливаются, на этот раз еще более настойчиво.

Они пытаются удержать Сикс от меня.

Увести ее от меня.

— Отвалите от меня, черт возьми, — рычу я. — Не трогайте меня, блять.

Я поворачиваюсь и слепо бью кулаками того, кто пытается встать между мной и моей женой. Я теряю рассудок, все рациональные мысли исчезают. Остается только животное, первобытная часть моего мозга, которая стремится защитить мою жену.

— Детка..., — зову я, и мой голос сдавлен невыплаканными слезами. — Пожалуйста, детка. — Я беру ее лицо в ладони и чувствую, что кожа холодная и скользкая. — Пожалуйста, проснись. Ты мне нужна... — Рыдание вырывается из моих губ. — Ты мне нужна.

Кто-то сбивает меня с ног.

Единственное, о чем я могу думать, — это то, что я чувствую тот самый момент, когда мои руки покидают лицо Сикстин, и я задаюсь вопросом, не последний ли это раз, когда я прикасаюсь к ней.

Это не может быть.

Это не может быть.

— Отпустите меня! — кричу я, борясь на полу с моим нападающим.

Я извиваюсь под ним, когда вижу кровь. Это заставляет меня застыть. Лед скользит по моим венам, превращая мое тело в камень.

Кровь капает с другого конца стола. Она падает густыми, непрерывными каплями и разбрызгивается по полу. Она повсюду.

Уже образовалась огромная лужа.

И видеть это