Ремонту не подлежит - Лорен Форсайт

– Итак, презентуйте мне свое приложение. – Я откинулась на спинку кресла и развела руками.

– В смысле – провести официальную презентацию, как для инвестора? – Бен нахмурился. – Но мы не…

– Нет, – улыбнулась я, – просто покажите, что вы сделали, и объясните, почему это важно.

Дилан приготовился говорить, но я подняла руку.

– И без технических подробностей, – добавила я.

Он фыркнул.

– Превосходно. Бизнес-эксперт, не разбирающийся в айти. То, что нам нужно.

Бен и Прийя встревоженно переглянулись: их вечно жизнерадостный босс внезапно превратился в злого тролля.

– Вообще-то, цифровая сфера – моя специализация, но это неважно. Расскажите, что делает это приложение и чем оно полезно, как повлияет на жизни людей. Кому нужно приложение, безупречное с технической точки зрения, но бесполезное для людей?

– Ты права, – кивнула Прийя, – технические подробности интересны только другим разработчикам. Мой муж всегда умоляет меня замолчать, когда я начинаю говорить о работе.

– Он не разработчик? – спросила я. Прийя поморщилась и пожала плечами.

– Бухгалтер.

– Готова поспорить, ты тоже умоляешь его замолчать, когда он начинает говорить о своей работе, – пошутила я, и Прийя рассмеялась.

– Если мы и дальше собираемся шуточки шутить, мисс Арести, может, не стоит тратить наше время? – рявкнул Дилан. И тут я не удержалась. Все наше детство он срывал уроки, искал способы прогулять, смешил учителей, чтобы нам не задали домашку. А теперь строит из себя такого серьезного босса. Его губы сжались в тонкую линию, он нахмурил лоб…

Я расхохоталась.

– Серьезно? – спросил Дилан и скрестил руки на груди. Я пыталась отдышаться и успокоиться.

Прийя и Бен снова переглянулись.

– Дил, можно тебя на секундочку? – спросил Бен и кивнул на дверь. Наверно, он хотел спросить, почему Дилан грубит этой милой девушке – мне – которая предлагает помочь с презентацией. Поделом ему.

Прийя дождалась, пока я перестану смеяться, и подвинула мне стакан воды.

– Спасибо. – Я выпила воду залпом. – Прости, не знаю, что на меня нашло.

– Наверно, нечасто тебя отчитывают за попытку быть дружелюбной, – сказала она. – Ты подруга Николетт?

Я покачала головой.

– Она обратилась ко мне по другому делу, но упомянула Дилана и сказала, что хочет его поддержать. Говорит, стартап никак не запустится, это правда?

Прийя медленно закивала, будто раздумывая, что мне можно рассказывать, а что нельзя.

– В отличие от Бена, я тут недавно, но… Дилан любит, чтобы все было идеально. Он не хочет спешить, боится ошибиться. Но пока мы не привлечем инвесторов, нам не заплатят, поэтому…

Я растерялась.

– В смысле вам не платят?

– Это проектная работа, по четыре-шесть месяцев, – ответила она и снова потеребила кольцо в носу, будто жалела, что сболтнула лишнего. – Мы работаем, потом уходим на короткие проекты с другими компаниями на пару месяцев, откладываем деньги, чтобы хватило на жизнь, и возвращаемся. И так уже три года.

– А вам не надоело?

Она рассмеялась.

– Еще как! А когда у тебя ребенок, которому надо оплачивать сад, чтобы ты сама могла ходить на работу… Но я верю в наше дело. И верю в Дилана, если не считать сегодняшнего дня, когда он ведет себя очень странно. Он неисправимый оптимист и умеет решать проблемы. Но плохо работает под давлением.

«А тебе не надоело? – однажды спросила я его. – Быть всеобщим любимчиком и притворяться идеальным?»

«Если уж быть чьим-то любимчиком, то только всеобщим», – пожал он плечами и улыбнулся своей идеальной фальшивой улыбочкой, которая неизменно действовала на всех девчонок.

Кое-что не меняется.

– Ты мне очень помогла, – сказала я и открыла блокнот. Прийя, кажется, встревожилась. Я покачала головой. – Не беспокойся. Ники почти ничего мне не рассказала, сказала только, что вы разрабатываете приложение и в конце месяца встречаетесь с инвесторами. Так что любая информация будет полезной.

– А она предупреждала, что Дилан будет так себя вести?

Я поджала губы и подумала, как лучше ответить.

– Я… рассчитывала встретить некоторое сопротивление. Но я пойду напролом, все будет хорошо.

Прийя покосилась на коридор, где Бен, похоже, устраивал Дилану выволочку. Он раскраснелся, грозил ему пальцем, бурно жестикулировал и топал ногой. Услада для моих глаз.

Через пять минут они вернулись. Дилан сел и повернулся ко мне.

– Прости, что я был… груб. У нас стрессовая ситуация, я не ждал тебя сегодня. Буду благодарен за обратную связь. – Кажется, он говорил искренне, но в его глазах я усмотрела вызов. – Если ты не передумала, конечно.

Я улыбнулась, сделала вид, что купилась на его уловку, и развела руками.

– Вот и отлично. Давайте к делу.

Глава девятая

В моей жизни вдруг не осталось ни одной свободной минуты. Я все время была занята. Внезапно мне стало некогда выслушивать жалобы коллег или решать мамины проблемы. Даже ужины в шикарных ресторанах с книжкой в третий четверг месяца пришлось отменить. Все мое время отнимала работа и Дилан, который по-прежнему вел себя не очень дружелюбно, но Прийя и Бен пытались держать его в узде.

Тола хотела, чтобы мы брали и другие проекты. График «Ремонта судьбы» был расписан на несколько месяцев вперед, но, к моему облегчению, подруга взяла большинство новых дел на себя.

– Актриса из меня не очень, – пожаловалась она по телефону как-то раз в среду вечером. Я складывала чистое белье и раздумывала, не купить ли еще один осушитель воздуха: у меня краска на стенах облупилась. Как же я ненавидела свою квартиру.

– Потому что ты сама по себе очень яркая личность, – ответила я, зажав мобильник между ухом и плечом. У меня сердце разрывалось, когда я видела Толу в скучном дневном макияже и обычной одежде. Из нее будто уходили все краски.

– Что ж, надеюсь, скоро будет поспокойнее, да и эти дела были простые. Карьерная мотивация и невнимательный муж. Жена прислала бутылку шампанского в благодарность, я ее сохраню, потом вместе выпьем.

Я рассмеялась, бросила белье, пошла на кухню, налила кастрюлю воды и поставила кипятиться. Я уже много лет жила в маленькой квартире-студии и понимала, как мне повезло, ведь в Лондоне мало кто мог себе позволить снимать жилье в одиночку. Но чем больше я думала о Джейсоне и других своих бывших с их домами и женами, тем сильнее унывала, приходя домой вечером. Хуже всего были потолки с рельефной