Формула влечения - Ольга Вечная

— Как быстро ты определила мои больные точки и триггеры, — наконец, присаживается на барный стул, и мы оказываемся еще ближе друг в другу с бокалами красного сухого.

— Я большой спец всего, что касается вина и мужиков, — поднимаю бокал.

— Как удачно я женился. Научишь меня чему-нибудь? — расплывается в белоснежной улыбается и чокается.

Не могу удержаться и тоже улыбаюсь.

— Но не саун, — строго напоминаю.

— Да я счастливчик.

Прыскаю, и всеми клетками тела это чувствую. Искры между нами.

— Я не собираюсь специально обижать тебя, Карина, — говорит он тише. — Ты славная и очень красивая девушка, а я в последние месяцы слишком много работаю, чтобы оставаться приятным собеседником.

— Ни разу не слышала, чтобы кто-то сказал, что однажды ты был приятным собеседником. Не считай подкастов, где ты выступаешь как эксперт, хотя там ты тоже не то, чтобы душка. Не понимаю, почему у тебя столько фанатов.

— Мой тип внешности неплохо смотрится в кадре, — запросто подмечает он.

Что-то падает, я дергаюсь, но это всего лишь Флеминг уронила пульт от камина. Данияр тут же встает, поднимает пульт, включает камин, и возвращается ко мне.

Теперь в гостиной еще уютнее. И сильнее хочется на ручки.

У Данияра ровные длинные пальцы. Ладони на вид жестокваты для ученого, так и не скажешь, что этот человек работает исключительно головой.

— Значит, считаешь меня красивой? — вкидываю смело.

— У меня же есть глаза.

Опускаю глаза и внимательно рассматривая рубиновую жидкость в бокале.

— Давно расстался с девушкой?

— Около полугода назад.

— Скучаешь по ней?

— Знаешь, мне не до скуки.

— То лисы, то кошки?

— Ты львицы-тигрицы.

Он практически не пьет, и я не настаиваю — в случае нападения новой стаи нам нужен кто-то трезвый. Не знаю, что вкололи Флеми, но она странно мурлычет. У меня же голова слегка кружится.

Пора остановиться. Но я делаю еще глоток, просто чтобы был повод посидеть еще немного с ним рядом. На задворках сознания мелькает идея, что это плохо, но не могу себя контролировать.

— А ты скучаешь по кубикам бывшего? — вдруг произносит он, и я расправляю плечи.

Пьяно смеюсь. Запомнил же.

Ого.

— Сейчас нет.

— Почему вы расстались?

— Я хотела украсить квартиру к Новому году, он сказал, что я его задолбала.

— Вряд ли это была главная причина.

Пожимаю плечами.

Все еще любуюсь перекатами вина в своем изумительном бокале, но могу поставить душу на то, что он смотрит на меня в упор. Искрит все сильнее.

Формула работает. Частота встреч плюс общие интересы, плюс один подвиг и вино.

Интересно, был ли у него кто-то за эти полгода? Моя кожа начинает гореть под его взглядом. А может, это все австралийское вино его матери?

— Ты со мной флиртуешь, Данияр, или мне кажется?

— Нам стоит выравнять показатели в Формуле. Завтра днем придется заскочить на одно благотворительное мероприятие, и выдержать легенду.

— Что мне надеть?

— Что-то без... что угодно, Карина.

Снова прыскаю. Меняю положение и случайно задеваю его колено своим, по бедру и выше мгновенно расползается жар. Я резко вскидываю глаза и обнаруживаю, что Дан на меня жадно пялится.

Сердце сначала падает в пятки, затем подскакивает и взрывается да так, что гул в ушах стоит.

Прикусываю большой палец, а он промокает губы салфеткой, и мне вдруг кажется, что мы стоим на грани.

— Покопаюсь в сумках в поисках чего-нибудь бежевого, — протягиваю ему мизинчик.

Рука слегка дрожит.

— Спасибо. — Он сцепляет замок, и меня обжигает.

Он открывает рот, чтобы предложить. Всеми рецептами я чувствую, осязаю его мысли. Мечусь сама.

Наконец, Данияр усмехается, опускает глаза и произносит:

— Пора идти спать.

— Я пока не хочу.

— Я тоже. — Поднимается несет бокалы в мойку.

— Дан... я всего лишь хотела сказать, что ты можешь быть милым.

— Меня будоражит то, о чем ты думаешь.

***

Лицо горит, голова кружится.

Несмотря на то, что Флеми под какими-то кошачьими седативными, она не поглупела: едва мы идем к лестнице, подрывается с дивана и семенит следом.

На втором этаже заруливает в спальню Дана, а я, подходя к своей, начинаю ей завидовать: рядом с ним явно безопаснее.

Сто процентов. Бешенство, во-первых, неизлечимая болезнь, но (а это во-вторых) перед началом терапии нужно будет как минимум пережить личное столкновение со зверем. Да блин! Я принимаю душ, надеваю пижамку и иду обратно.

Его спальня не заперта. Проскальзываю внутрь и закрываю за собой дверь.

Комната знакома: я сюда заглядывала, и она мало отличается от моей. Два блестящих глаза Флеми в кресле внушают уверенность, что я пришла по адресу и именно здесь самое безопасное место.

В ванной льется вода — очевидно, Данияр все еще принимает душ. Я быстро расстилаю кровать и забираюсь под одеяло.

Сердце колотится как бешеное. Флеми смотрит на меня с презрением воспитанной в строгих моральных устоях леди.

— Если ты принесешь котят по весне, я не буду осуждать, — сообщаю ей строго. — Что? Думаешь я не в курсе, что ты первая нашла этот лаз и шлендаешь на улицу, когда заблагорассудится?

Вода перестает шуметь, и я прижимаю руку к груди.

Ой да ладно. Подумаешь. Вряд ли он сознательно сделает мне больно. При худшем раскладе у нас появится неловкость из-за отстойного секса.

Не могу понять, почему так сильно нервничаю.

Дверь открывается и случается то, что просчитать математически было невозможно: Данияр выходит из ванной полностью голый.

Глава 22

Мгновенно отворачиваюсь и сообщаю:

— Я закрыла глаза.

Вопреки ожиданиям, Данияр не кидается к шкафу за одеждой. Стоит напротив кровати, как был.

Голос не может меняться из-за количества надетой одежды, но я клянусь, что каждое его слово теперь звучит иначе. Еще жестче?

— Одно из двух: в твоей комнате холодно. Или там тоже лиса.

— Возможно. Я решила, что не буду рисковать и переночую с тобой.

Сваливать сейчас — плохая идея.

— Это плохая идея, — спорит с моими выводами Аминов. Жаль, я не вижу его лица. Наверное, на нем написано много.

При этом вряд ли кто-то сможет смотреть в глаза, когда опусти взгляд ниже, и там пах.

Посмотреть на член — это как будто пройти точку невозврата. И я не рискую это сделать первой.

Просто оденься. Пожалуйста.

— Ты показал себя достаточно смелым, чтобы в случае нападения диких зверей взять удар на себя. — Мое лицо пылает так, словно мы на экваторе. — Пока тебя будут грызть,