Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

— Так оно и есть, — с весельем согласился Черч.

— Что-нибудь слышно о Далии? — спросил я, мое настроение немного испортилось, когда я подумал о своей младшей сестре, которая сейчас находилась в Нью—Йорке, ожидая свадьбы с Люсьеном Росси, будущим главой Коза Ностра.

Когда мы соглашались на условия мирного соглашения все эти годы назад, казалось, что этот день вряд ли когда-нибудь наступит. Мы с Дэнни только что потеряли своего отца и возглавили Фирму, мы пришли на встречу свежими после убийства, и, честно говоря, я не очень понимал, что ей тоже придется выплачивать долг. Конечно, за годы, прошедшие с того дня, я хотел попытаться сделать что-нибудь, чтобы вытащить ее из ее сделки, но я мало что мог сделать из-за решетки, и у меня были все руки заняты разработкой собственных планов, когда я выйду на свободу.

Мне просто чертовски повезло, что она улетела за несколько дней до того, как я вышел из тюрьмы. Мне даже не удалось поговорить с ней как следует. И хотя я говорил с ней о своих планах вернуть корону нашей семьи у моего ублюдочного брата-близнеца, я знал, что она считает, что это было слишком поздно.

Наши с ней отношения стали еще одной жертвой моего несправедливого заключения, и теперь у меня не было иного выбора, кроме как смириться с тем, что судьба протянет ей руку, и надеяться, что она смирится с этой сворой язычников. Далия была ребенком в нашей семье, не в последнюю очередь потому, что между ней и нами было целых четырнадцать лет. Ма считала, что она сделала свое дело, родив пару демонов, но потом, о чудо, Далия решила появиться на свет. Как раз в то время, когда мы с Дэнни начали чувствовать вкус к кровопролитию, мы впервые стали старшими братьями.

Дэнни, конечно, никогда не любил нашу младшую сестру, ревнуя к вниманию, которое ее появление якобы отнимало у него, но я? Я влюбился в нее в тот момент, когда впервые увидел эти большие голубые глаза ребенка, а она обхватила мой большой палец своими крошечными пальчиками.

Я помогал ей, как мог, пока она росла, учил ее бить после уроков балета и следил за тем, чтобы она никогда не терпела дерьма от шикарных сучек в той шикарной школе—интернате, куда ее отправил наш отец.

Но мне стало гораздо труднее быть рядом с ней, когда меня отослали, и я не мог отделаться от ощущения, что подвел ее за это время. Черч подстраховывал ее, как мог, убеждал, что она знает, как бороться и держать себя в руках, но это никогда не должно было быть его местом. А теперь она уехала, собираясь выйти замуж за какого-то ублюдка, которого я был воспитан ненавидеть, а я даже не смог проводить ее к алтарю, как подобает порядочному брату.

— Я проверил, что ее самолет прилетел нормально, — сказал Черч, бросив на меня взгляд, словно понимая, как я зол из-за того, что она проделала весь этот путь через океан в Нью-Йорк с кучкой придурков, которых она не знает от Адама. — И я сказал ей, что ты позвонишь, как только выйдешь.

Черч протянул мне свой телефон, и я набрал номер своей младшей сестры, слушая, как телефон звонит и звонит, пока не отключится.

Как раз когда я собирался позвонить ей снова, Черч резко повернул машину, и с моих губ сорвалось проклятие, когда мы чуть не перевернулись, шины заскользили по грязи, когда какой-то ублюдок на Лендровере чуть не сбил нас с дороги.

Я скрючился на своем сиденье, когда этот урод выкрикивал какие-то оскорбления в наш адрес, высунув руку из окна и выставив средний палец вверх, как будто мы были парой маленьких пиздюков, а затем на скорости умчался по дороге.

Я обменялся взглядом с Черчем, когда Мини Купер остановился, и мы оба не поверили, что у этого ублюдка есть яйца.

— Мы же не позволим ему остаться безнаказанным, не так ли? — спросил Черч, вскинув на меня бровь, чтобы попытаться склонить меня к неприятностям. Но он прекрасно знал, что я не нуждаюсь в искушении.

— Конечно, нет.

Черч ухмыльнулся, завел двигатель, крутанул руль и нажал на педаль газа, рванув назад по дороге на полной скорости, догоняя Ландровер, мигая фарами, пока мы вдвоем дико смеялись над охотой.

Засранец, который чуть не сбил нас с дороги, пытался ускориться, пока мы его преследовали, но эта машина была ребенком Черча, и, несмотря на свои маленькие размеры, она была быстрее кролика с морковкой в заднице, когда это было необходимо.

Я вскрикнул от восторга, когда мое сердце начало колотиться в такт жестокой мелодии, наблюдая за страхом в глазах парня, который все время оглядывался на нас в зеркало, и наконец увидел то, что должен был увидеть, когда впервые посмотрел в нашу сторону — пару голодных собак, которые только и ищут повода пролить кровь.

Черч свернул на правую сторону дороги, обогнав Ландровер, а затем резко дернул руль и затормозил, перекрыв дорогу и заставив мистера Дорожная Ярость остановиться перед нами. В отличие от маленькой машинки Черча, у его большой груды металла не было шансов быстро развернуться посреди полосы, и когда мы вдвоем выпрыгнули из машины, я был уверен, что этот ублюдок обоссался.

— Что ты там нам сказал? — спросил я, направляясь к его машине с широко расставленными руками в знак вызова, когда Черч небрежно схватил с обочины дороги тяжелую ветку и зажал ее в руке.

— Я тебя не совсем расслышал, — согласился Черч. — Так почему бы тебе не выйти и не сказать это погромче?

— Простите, — вздохнул парень, нажимая пальцем на кнопку, чтобы закрыть окно, как раз в тот момент, когда в воздухе раздался звук закрывающихся дверей.

— Прости? — спросил я, наклонив голову. — Может, тебе стоит попробовать сказать это еще раз. Здесь, на улице... на коленях.

Он обиженно покачал головой, подняв руки вверх в знак капитуляции и показывая мне, каким именно мудаком он был. Из тех, кто любит громко говорить, но не имеет смелости подкрепить свои слова. Да, дорожная ярость позволяла ему