Укрощенная горцем - Пола Куин

Драммонд без особой охоты махнул в ответ. Коннор жестом приказал ему подойти, сбросил камзол и закатал рукава рубахи.

— Живее, Драммонд, живее! — крикнул он и выхватил клеймор из ножен. — Начнем денек!

— Я еще даже не завтракал.

Коннор выдохнул и сделал резкий выпад сверкнувшим клинком. С четверть часа они фехтовали. Удары Коннора чаще достигали цели. Наконец Драммонд поднял клеймор — хотел отдохнуть.

— Если ты злишься из-за этого малого, Оксфорда, или из-за Седли, то почему этим солнечным утром задницу должен подставлять я?

Лейтенант привалился к стене, разделяющей площадку для фехтования и внутренний двор, и потер плечо.

Коннор расхохотался, оттолкнулся от стены и приготовился к следующей схватке.

— Ты здесь, а Седли — нет. — Он вытянул клинок, давая знак своему лейтенанту, что пора начинать. — А что касается этого Оксфорда, то я понятия не имею, зачем ты вообще его помянул.

Он блокировал удар слева, сделал выпад и выполнил рубящий удар, который проткнул бы Драммонда насквозь, если бы тот не отскочил.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. — Лейтенант сделал полукруговой батман, но не попал в ногу Коннора. — Оксфорд липнет к женщине, которую ты любишь.

Он выполнил финт и в контртемпе рассек Коннору рубашку и кожу под ней.

Боль и кровоточащая рана были не новы для Коннора. Он получил сотни таких царапин, фехтуя с отцом и Каллумом Макгрегором, но ему не понравилось, что на сей раз его одолел Ричард Драммонд.

Черт подери.

Чтобы закончить схватку, он последним сокрушительным ударом выбил клинок из рук Драммонда и отступил с поля битвы с победой.

— Я не люблю ее. За семь лет я видел ее всего несколько дней.

— А до этого? — спросил Ричард, упираясь ладонями в колени, чтобы отдышаться. — Кем она была для тебя раньше?

Коннор убрал клинок в ножны и посмотрел в лицо товарищу, который все семь лет плечом к плечу сражался с ним рядом. Черт возьми, он устал отрицать очевидное.

— Она была всем.

Ричард кивнул.

— Ты никогда нам о ней не рассказывал.

— Мне надо было ее забыть.

— Поэтому ты так и не женился? За тебя пошла бы любая.

Что за черт? Он не желает говорить на эту тему ни с Драммондом, ни с кем другим. Не хочет даже себе признаваться, что из-за Мейри предпочитает идти в бой, когда другие стоят перед алтарем и дают обеты первой же леди, которая проникла им в сердце. Такого дара у него нет. Его сердце навеки принадлежит одной, той самой, которая ему отказала. Разве скажешь об этом другу? Коннор отвел глаза и стал смотреть на площадку.

— Не робей, капитан. Мы давно знаем друг друга. — Драммонд улыбнулся и хлопнул Коннора по спине. — Все не так плохо.

Конечно. Все еще хуже.

— Рано или поздно мы все становимся жертвами какой-нибудь девчонки.

— Я не жертва, Драммонд. — Лейтенант ободряюще улыбнулся, а Коннор почувствовал искушение зашвырнуть его за стену. — И могу доказать это кулаками.

Драммонд пожал плечами.

— Что это изменит? Ты все равно ее любишь. Это написано у тебя на лице каждый раз, когда ты ее видишь. И что ты собираешься делать?

— Не знаю.

— А вот и достопочтенный капитан Грант.

Коннор поднял глаза и увидел, как в ограду входит Седли под руку с леди Элизабет де Вер. Увидев Коннора, она высвободилась и помахала ему. Черт возьми, сейчас он меньше всего хочет слушать ее непрерывную болтовню в самое ухо, особенно если учесть, что все ее разговоры только раздражают его. И о чем, черт возьми, думал Седли, когда притащил сюда эту дамочку? Здесь тренируется много народу. Некоторые верхом, и все с оружием.

— Уведи ее отсюда, Седли.

— Но, капитан! — воскликнула Элизабет, бросилась к нему и, задыхаясь, положила ладони на его влажную рубашку. — Я надеялась, что мы с вами прокатимся верхом в Сент-Джеймсском парке. Мне бы хотелось…

— Леди Элизабет, — Коннор взял ее руки и мягким жестом убрал со своей груди, — вам нельзя находиться внутри арены. Вас могут ранить. — Он бросил сердитый взгляд на Седли. — В последний раз говорю вам, капитан, уведите ее в другое место.

Седли уже во второй раз приводил леди Элизабет к Коннору и оставлял с ним. На сей раз Коннор не позволит навязать ему эту девицу, как случилось накануне вечером.

— Тогда после чая?

Она захлопала огромными топазовыми глазами и скривила полные губки, и тут чей-то клинок просвистел у нее над головой.

Коннор проследил, как клинок упал в грязь, не причинив девушке вреда, и, слегка побледнев, нагнулся, подхватил Элизабет, перекинул через плечо и унес с площадки. На землю он ее поставил с несколько большей силой, чем собирался, и уже отвернулся, чтобы уйти прочь, но вдруг заметил, что за ним наблюдает Мейри. Его мать и королева стояли рядом. У всех был совсем не веселый вид.

— Капитан, — окликнула его королева и подошла ближе. Леди Хантли последовала за ней, а Мейри осталась на прежнем месте. — Я вижу, вам доставляет удовольствие носить на руках юных леди.

Он бросил мрачный взгляд на леди Элизабет, которая в ответ радостно улыбнулась.

— Ваше величество, я просто проводил дочь графа с тренировочной площадки.

Мария Моденская иронично приподняла бровь.

— Для леди там действительно опасно.

— Глупая кукла, — пробормотала его мать достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие.

Почтенная леди Хантли всегда говорила то, что думала.

Элизабет немедленно почувствовала себя оскорбленной, но сумела воздержаться от визга:

— Леди Хантли, я…

— Леди Элизабет, — оборвала ее королева, — вам следует немедленно вернуться к себе в комнаты. Мы с леди Хантли проводим вас, чтобы по дороге объяснить всю опасность и неразумность ваших поступков.

— Да, ваше величество.

Элизабет склонила голову и без возражений последовала за двумя дамами. Но, уходя, бросила свой самый ядовитый взгляд на Мейри.

— Мисс Макгрегор, — распорядилась королева, когда Мейри направилась за ними следом, — а вы с капитаном Коннором подождете нас здесь.

— Но я… — заикнулась было Мейри, но королева ушла, не обратив внимания на ее протест. Однако Мейри все-таки закончила фразу, пусть даже слабым, упавшим тоном: —…не хочу здесь ждать.

Коннор не знал, смеяться ему или сердиться. Черт возьми, как ей удается выглядеть даже лучше, чем накануне вечером? Лучше, чем в ее драгоценных шотландских арисадах?

— Мейри, ты выглядишь… — Коннор умолк, как будто слова застряли у него где-то между сердцем и губами; они и правда застряли, ведь он так давно не произносил их, — замечательно.