Я так тебя ждала... - Джоанна Рид

В том числе и тому, как стать первоклассным мерзавцем, подумала Патрисия. Легкие деньги, доступные женщины. Все легко и быстро. Несомненно, за эти годы Джозеф привык к постоянному успеху и исполнению всех желаний и потому не может терпеть препятствий на своем пути.

— Твои родители должны гордиться тобой, — заметил Питер.

Гордиться? На лице Пат отразилось недоумение: вряд ли родители восхищались своим слишком высоко летающим и шикарно живущим сыном.

— Полагаю, они предпочли бы, чтобы я занялся более спокойным бизнесом, женился бы на какой-нибудь симпатичной девушке, воспитывал детей и был рядом с ними. — Джо посмотрел на Патрисию, и она не отвела взгляда. — Возможно, что еще не поздно, если я встречу такую прекрасную женщину, которая пожелает стать моей женой, — с намеком произнес он.

Патрисия не верила всей этой чертовщине: не хотел он жениться на ней, не хотел остепениться и завести семью, ему нужен лишь секс, а не клятвы перед алтарем: «в бедности и в богатстве, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас». Единственное, что он готов услышать от нее, это — «да, дорогой», «как пожелаешь, дорогой», «все, что захочешь, дорогой». Если такие люди, как Баркер, и женятся, то только для собственного комфорта. Жены становятся неотъемлемой частью их бизнеса. Если у них появляются дети, то лишь потому, что им нужен наследник их процветающего дела. А их браки разрушаются разводами, а не смертью.

И все же у Патрисии создалось впечатление, что Джозеф смотрит на нее, словно в целом мире только она существует для него. Возможно, это и так, но лишь на данный момент. Он страстный человек, а она, отказав ему, подогрела его желание. Она стала тем самым препятствием на его пути, которое просто должно быть преодолено. Патрисия видела эту решимость и в его глазах, и на его лице.

Как обычно, Питер не заметил ничего. Он даже весело рассмеялся.

— Все женщины мира просто выстроятся в ряд, Джозеф, если ты сообщишь о том, что ищешь невесту. Но я не смогу гарантировать тебе искренность их чувств: деньги часто привлекают недостойных людей. Моя сестра, например, вышла замуж за типичного альфонса.

— Согласен, что деньги в этом вопросе могут решать многое. Но если есть желание, то будет и выход. Я найду себе девушку, достойную стать моей женой. — Его карие глаза сузились, пристально глядя на Патрисию.

Итак, значит, он все-таки хочет жениться на ней! От этой мысли у бедняжки закружилась голова и замерло сердце.

Питер похлопал гостя по плечу.

— Что ж, желаю удачи. Хотя таких девушек в наше время немного. Скромных и честных, как моя Патрисия, в которой нет и капли расчетливости. Мой отец оставил ей приличную сумму, и что она сделала? Отправила все своей сестре. Это было еще до того, как я попросил ее стать моей женой. Таких, как она, очень мало.

— Да, я понимаю это, — с сожалением произнес Джозеф, не сводя глаз с Патрисии.

Словно загипнотизированная, она не могла отвести взгляд.

Питер погрузился в собственные мысли. Затем, откашлявшись, встал и посмотрел на Патрисию, которая к этому моменту сумела оторваться от Джо и уставилась в собственную чашку.

— Мне придется рано встать завтра, — сказал Питер. — Нет-нет, сиди, дорогая. Останься и развлеки Джозефа немного, составь ему компанию. Спокойной ночи вам. Будьте молодцами.

Худшего он и не мог бы придумать, кроме как оставить ее наедине с Баркером. В первый раз, когда она увидела Джо, охватившие ее чувства и желания привели к ощущению стыда и самоунижению. Сейчас она испытывала отвращение к себе, прекрасно сознавая, чего на самом деле хочет.

Понимая опасность своего влечения к Джозефу, Патрисия встала, чтобы уйти вслед за Питером. Но Джо тут же соскочил с кровати и преградил ей дорогу, закрыв дверь.

— Дай мне выйти, — выдавила она из себя.

Чувство, которое она испытала при этом, было не страхом, а возбуждением.

— Ты должна меня выслушать!

— С каких это пор тебе интересно разговаривать со мной?! — истерично смеясь, воскликнула она.

— С самого начала, — с обезоруживающей откровенностью признался Джозеф. — Помнишь тот самый вечер? Помнишь, как долго мы с тобой говорили тогда? Как наслаждались обществом друг друга, хотя ничего не делали, а просто разговаривали?

— Мужчины, подобные тебе, любят сначала поговорить, чтобы потом получить то, чего хотят.

— Чего именно?

— Совратить.

— Что я тебе сделал плохого? Господи, я не могу выразить, как я жалею о том, что поверил всяким глупостям о тебе. Единственным извинением мне может служить лишь то, что на протяжении многих лет я был свидетелем женского коварства. Ты и представить себе не можешь, какие вещи многие женщины вытворяют ради денег. Но теперь я вижу, что ты не из их числа, и готов отрезать себе язык за все те гадости, которые наговорил тебе. Пожалуйста, скажи мне, что прощаешь меня. Я места себе не находил весь день, когда понял, что ты ничего не знала о проделках Майкла!

— Не пытайся задобрить меня, ничего не получится!

— Тогда что же получится? Скажи мне, что нужно сделать, и я сделаю все. Скажи мне, что надо сказать, и я скажу. Я до сих пор люблю тебя, дорогая. Вероятно, ты догадываешься об этом?

— Ты не представляешь себе значения слова «любовь».

— Я знаю, что это не та нежная симпатия, которую ты питаешь к Питеру, и не та теплая привязанность, которую он испытывает к тебе. Понимает ли он, на ком женится? Подозревает ли, что за твоей целомудренной оболочкой скрывается сильная и страстная женщина? Боже, я никогда не мог забыть тот вечер, когда ты отвечала на мои ласки. И сейчас я искренне надеюсь, что за все эти годы к тебе не прикасался ни один мужчина, что ты не встречала такого, который может ласкать и возбуждать тебя, как я. Я прав?

— Какой же ты самоуверенный! Что ты собираешься делать? Сгрести меня в объятия и зацеловать до бесчувствия? Соблазнить, превратив в бездумную чувственную куклу, чтобы доказать свою правоту? Как благородно и смело с твоей стороны! Как привлекательно!

Было ли это последней каплей, переполнившей чашу его терпения? Но выражение лица Джозефа изменилось, став жестким и решительным.

— Я не позволю тебе выйти замуж за Керисдолла!

Патрисия побледнела, почувствовав сквозившую в его словах угрозу.

— Если ты что-нибудь скажешь Питеру, я никогда не прошу тебя. Обещаю, никогда!

— Ты не оставляешь мне другого выхода.

Это она-то не оставляет ему выхода?! На самом-то деле это у нее нет выбора. Патрисия, сглотнув, сказала то, о чем не собиралась говорить вообще, ибо знала, что открывает ящик Пандоры:

— Я уже не намерена выходить замуж за Питера, — уныло призналась она. — Просто я еще не сказала ему об этом.

Неподдельная радость и торжество отразились в глазах Джозефа.