Неодолимый соблазн - Юджиния Райли

Демпси, деликатно промокнув губы салфеткой, обратился к Джулиану:

— Кстати, месье Деверо, я хотел бы обсудить с вашей супругой мои мысли по поводу института брака.

В глазах Джулиана блеснул опасный огонек.

— Пусть это вас не волнует, месье. Супруг мадам Деверо вполне в состоянии сам объяснить ей все, что она должна знать относительно данного предмета. — С этими словами Джулиан поднялся, потянув за собой задыхающуюся от негодования жену. — Дамы и господа, надеюсь, вы извините нас…

Все в немом изумлении уставились на них, и только Ла-виния, помахав салфеткой, весело бросила:

— Конечно, сэр! Мерси, мы еще успеем наговориться. До Мемфиса далеко.

— Конечно, — деревянным голосом проговорила Мерси на ходу, пока ухмыляющийся муж под нестройный аккомпанемент пожеланий счастья тащил ее за собой.

— Это неприлично — срываться из-за стола в такой спешке! — возмутилась она, как только они оказались за дверью. И вдруг оцепенела — солнце уже стояло у самого горизонта. Боже милостивый, как быстро летит время!

— Срываться? — фыркнул Джулиан. — И так весь вечер слушали этих олухов!

— Олухов?! А кто битый час проговорил с мистером Морганом, да еще дал ему на прощание визитную карточку?

— Но я ведь не на нем женился, верно? — волоча за собой Мерси, буркнул Джулиан.

— Что они подумают…

— Ну а по-твоему, что можно подумать? Для чего молодожены стремятся уединиться? Сыграть без помех партию в картишки?

Мерси покраснела.

— Этому… этому просто названия нет!

— Ну а поскольку ты вышла замуж за меня, а не за этого индюка Демпси…

— Можно подумать, у меня был выбор! — фыркнула она.

Рывком распахнув дверь каюты, Джулиан втолкнул Мерси внутрь.

— Верно. И теперь, между прочим, тоже нет. — Он схватил ее в объятия и поцеловал.

Его поцелуй застал ее врасплох. Собрав все силы, она оттолкнула Джулиана.

— Нет!

— Если ты рассчитывала, что я позволю тебе весь вечер слушать разглагольствования этого осла, не обращая ни малейшего внимания на законного мужа…

— Законного мужа?! Ты силой принудил меня согласиться на этот брак!

— Согласен. Но это никоим образом не избавляет тебя от исполнения супружеских обязанностей.

Сорвав с себя галстук, он бросил его на секретер.

— Что вы делаете? — округлила глаза Мерси.

Вслед за галстуком настала очередь сюртука.

— То, что я должен был сделать еще несколько недель назад.

Рука его легла на широкий кожаный ремень, и Мерси испуганно взвизгнула:

— Посмейте только ударить меня! Я закричу!

Расхохотавшись, Джулиан бросил ремень на пол и начал расстегивать пуговицы жилета. Затем рывком распахнул рубашку. Запонки со звоном посыпались на пол.

Открыв от изумления рот, Мерси уставилась на его широкую, заросшую волосами грудь с рельефно выступающими буграми мускулов. Боже милостивый, похоже, он невероятно силен!

— Раздевайся! — приказал он.

— Идите к дьяволу!

— Что ж, если ты предпочитаешь, чтобы я сам тебя раздел…

Он сжал отбивавшуюся жену в объятиях и опрокинул ее на постель. Ворох юбок взвился кверху.

— Отпустите меня, грубиян! — закричала Мерси.

Навалившись на нее, Джулиан схватил ее за запястья и завел руки ей за голову. Искаженное гневом лицо приблизилось почти вплотную.

— Проклятие, Мерси, я не намерен потакать тебе и дальше! Теперь мы муж и жена, и это мое супружеское право!

— Право сильного! Вы заставили меня стать вашей женой! А теперь намерены применить ко мне силу!

— У меня нет привычки брать женщину силой, — проворчал он.

— Что ж, когда-то же надо начинать! — язвительно пробормотала она.

Тяжело дыша, они сверлили друг друга ненавидящими взглядами. Тело Джулиана все сильнее давило на нее, и вдруг она почувствовала сладкую истому в самой глубине своего естества…

— Невероятная жестокость, верно? — спросил Джулиан с сарказмом. — Заставить тебя разделить со мной все преимущества, которые дают богатство, власть и социальное положение! Бедняжка!

Мерси стало стыдно. Она смешалась, не зная, что возразить. Джулиан был прав — более выгодную партию, чем он сам, трудно было представить, хотя сама эта мысль больно ранила ее гордость. Губы Мерси задрожали, как у ребенка, готового расплакаться.

— Мой Бог! — Одного взгляда на эти нежные губы было достаточно, чтобы Джулиан обезумел. С голодной страстью он припал к ним, как умирающий от жажды к живительному источнику.

Крик застрял в ее горле. Мерси оттолкнула его и брезгливо отерла влажные губы.

— Это совсем не то, чего я хотела, — сквозь слезы прошептала она.

— Ты еще слишком молода, чтобы понимать, что тебе нужно, — ответил он и снова прижался к ее губам.

С яростной, ненасытной страстью Джулиан терзал ее губы, и Мерси, забыв обо всем, лишь беспомощно стонала. Томительное желание с такой силой охватило ее, что она, содрогнувшись всем телом, перестала отбиваться. Джулиан выпустил ее запястья, и руки Мерси обвились вокруг его шеи, а губы покорно раскрылись под жадным натиском его языка.

Однако он вдруг отодвинулся, чем совершенно сбил Мерси с толку. Заглянув в ее затуманенные глаза и заметив в них немой вопрос, Джулиан улыбнулся:

— Хочу предложить тебе компромисс.

— Компромисс?

Он ласково коснулся ее упрямо вздернутого подбородка.

— Этой ночью я хочу лишь целовать тебя. А если чему-то суждено случиться… это будет зависеть только от тебя.

Мерси растерянно заморгала. Она не ожидала от него подобной жертвы. Конечно, за этим что-то кроется, но что?

— Мерси, я готов смириться с тем, что получу от тебя куда меньше, чем любой другой жених в первую брачную ночь, — продолжал Джулиан. — Но взамен ты должна мне пообещать…

— Так я и знала! — фыркнула Мерси.

— Пообещай, — продолжал Джулиан, не обращая внимания на ее вспышку, — что хотя бы в эту ночь прошлое не будет стоять между нами.

Мерси пораженно посмотрела на него. И в душе ее что-то дрогнуло.

— В эту ночь, — сказал он, — мы начнем с тобой все сначала. И если нечто вновь встанет между нами, то пусть это будет что угодно, но только не призраки прошлого. Не хочу, чтобы они принесли нам новые мучения!

Прямота Джулиана выбила почву у нее из-под ног. И ей стало очень стыдно. Ведь во всех мучениях, о которых говорит Джулиан, виновата только она сама. Именно она год за годом обливала его презрением и ненавистью. И как только он мог терпеть столько лет?