Больше чем блондинка - Кэтлин Флинн-Хью

– Сестры Мартинес подарили миру воск для зоны бикини! – объявил конферансье.

Темноволосая дама тем временем бесцеремонно развела ноги неизвестной девушки и нанесла воск на внутреннюю поверхность бедер.

– Ой! – поморщился Массимо. – Наверное, больно.

– Пойдемте отсюда, – предложила невозмутимая Кэтрин. – Похоже, самое интересное будет вон там. – Она показала на плотную толпу.

Волосы, везде волосы! Челки, начесы, кудри. Прически восьмидесятых, а у их обладательниц густо подведенные карандашом глаза, по двадцать гвоздиков в ушах, ярко-розовые губы. Эти девушки напоминали мне моих однокурсниц из Академии Уилфреда, тех, что остались работать в Википими.

А мы-то что здесь забыли? Зачем, спрашивается, пожертвовали выходным?

Дело в том, что мы выполняли боевое задание. Жан-Люк решил создать собственную косметическую линию. Своя линия есть у Видала Сассуна, Фредерика Феккая. Пора и Жан-Люку выпустить фирменный шампунь, кондиционер, маску для волос, гель, спрей, мусс. Так что мы, его антураж, должны были собирать новые идеи: смотреть и слушать, кто что интересное придумал.

Была еще одна причина продемонстрировать маэстро свою лояльность: Жан-Люк планировал расширяться.

Филиалы в Лос-Анджелесе, Чикаго, Вашингтоне… Ничего конкретного маэстро не обещал, но кто знает, чем все может обернуться… А вдруг партнерство предложит? Вот бы было здорово! Я ведь с самого низа начинала, а стала одной из лучших колористок салона, даже к Жан-Люку в доверие втерлась. Сколько людей всю жизнь прозябают в нищете! Наверное, дело в таланте: Дорин всегда говорила, что чувство цвета у меня врожденное. Но ведь талантливых колористов море, так что мне повезло: оказалась в нужное время в нужном месте.

Словно туристы, мы бродили по выставочному центру. Бесконечные ряды павильонов: вот представительство «Конэйр», молодая девушка демонстрирует фены различной мощности. Дальше утюжки, потом раковины, потом щипцы для укладки… Не очень весело, лучше бы остались у сестер Мартинес.

– Пустая трата времени! – бурчал Жан-Люк. – Ничего интересного здесь не узнаешь. Так что подражать некому, придется изобретать что-то свое! – Француз раздосадованно махнул рукой.

– Ну, отрицательный опыт – тоже опыт. Лучше учиться на чужих ошибках, чем на своих, – сказал оптимист Патрик.

– Не нужен мне отрицательный опыт! – запальчиво воскликнул Жан-Люк.

Мы с Патриком переглянулись. Объяснения не требуются, я понимаю его без слов: Жан-Люк безмерно раздражает моего приятеля. Он мог многое простить талантливому Массимо, красавице Кэтрин и мне по старой дружбе, а вот маэстро – нет.

– Знаете что? – негромко проговорил Патрик. – С меня хватит! – Он развернулся и пошел в противоположную сторону. – Увидимся через час.

– Что это с ним? – удивленно спросил Жан-Люк.

– Ничего, – вкрадчиво проговорила Кэтрин, обнимая его за плечи.

Лишь дойдя до противоположного конца выставочного зала, мы поняли, ради чего пришли все эти люди. Павильон, огороженный красными бархатными лентами, рядом застыл билетер.

– О нет, только не это! – вздохнула Кэтрин, прочитав, что написано на вывеске.

«Специальный гость фестиваля – Хироши».

– Боже, – пробормотал Массимо.

Мы посмотрели на Жан-Люка. Губы у маэстро белые, дыхание хриплое.

– Что это? – чуть слышно спросил он. Раз Жан-Люк притих, значит, дело плохо.

– Успокойся, Жан-Люк, все в порядке! – ласково проговорила Кэтрин.

– Ничего не в порядке! – негодовал француз. – Хироши? Хироши? – громко повторял он.

Стоящие в очередь к билетеру возмущенно зашикали. Дело в том, что первые двенадцать лет своей карьеры Жан-Люк работал на Хироши, а потом решился открыться самостоятельно. Несмотря на успех, наш маэстро продолжал завидовать японцу. Его бывший шеф – суперзвезда, и клиенты у него звездные: в салоне бывают Мик Джаггер, Шерил Кроу и, по неподтвержденным данным, сам президент.

– Почему здесь привечают этого япошку, а не меня? – раздраженно спросил наш маэстро у Массимо. – За что мы платим пиарщику?

– Потому что это дурацкий фестиваль! – спокойно ответил Массимо. – Кого он волнует?

– Меня!

– Ну конечно, милый! – прокурлыкала Кэтрин.

– Хватит сюсюкать! – завопил Жан-Люк.

– Предлагаю пойти и посмотреть… – предложил Массимо.

– Ты что, с ума сошел?

– Думаю, нет, – проговорил старший стилист. – Сто лет Хироши не видел!

Я украдкой взглянула на Массимо. Что он делает? Жан-Люк взбесится!

– Пойдемте отсюда, – сказала Кэтрин, схватив маэстро за руку.

– Ну уж нет! – съязвил тот. – Мы просто обязаны увидеть великого Хироши! Может, чему-нибудь научимся!

Мы прорвались в павильон без всяких билетов: Жан-Люк наотрез отказался платить бывшему шефу. Я сразу узнала Хироши, хотя раньше видела только на фотографиях. Стрижка потрясающая: рваные серо-желтые пряди. Одетый в черные обтягивающие джинсы и черную же футболку, японец порхал вокруг сидящей на складном стульчике модели.

– Без театра никуда! – фыркнул Жан-Люк.

А потом Хироши начал стричь. Помнится, я читала, что он предпочитает работать с сухими волосами. Так и оказалось: волосы девушки сухие и абсолютно прямые. Несколько ловких движений – и модель стала похожа на дикую львицу из саванны. Каждый второй парикмахер считает себя гением, но этот парень достоин высокого звания.

Рядом со мной затаил дыхание Массимо.

Каждая женщина в павильоне мечтала оказаться на месте модели. Еще бы, где еще можно бесплатно постричься у лучшего мастера страны?

Жан-Люк бледен как полотно, на виске бьется жилка, дыхание сбилось. А что, если у него будет сердечный приступ? Я представила заголовки завтрашних газет: «Парикмахерские войны. Знаменитый француз в нокауте!»

– Думаю, мы увидели более чем достаточно, – проговорила Кэтрин, решительно взяв Жан-Люка за руку. Похоже, их отношения уже не тайна.

– За все это ты несешь личную ответственность, – прошипел маэстро, обращаясь к Массимо.

– В каком смысле? – вскинулся итальянец. Я впервые видела его рассерженным. – Разве моя обязанность…

– Я буду решать, что входит в твои обязанности, а что нет! – загремел Жан-Люк.

Массимо даже отступил от неожиданности, а услышавший шум Хироши замер с локоном в руках.

Я инстинктивно придвинулась к главному стилисту.

– Ты уволен! – завопил француз.

– Сэр, вам придется выйти, – объявил секьюрити.

– Да ты знаешь, кто я такой? – гремел Жан-Люк, раскачиваясь на каблуках.