Клиника любви - Мария Воронова

— Возьми на всякий случай пару флакончиков нормальных препаратов, пусть вон Санечка тебе соберет, — подал голос Криворучко. — Все берите, Саня, кроме наркотиков.

Она кивнула и пошла в реанимационное отделение, где с небольшим скандалом изъяла то, что, по ее мнению, могло потребоваться.

— Поеду с вами, — решила она возле машины. — А то вы потом еще напьетесь на радостях…

* * *

Всю дорогу Миллер говорил с гравврачом по мобильнику, Саня слушала его распоряжения и восхищалась их точности.

— А у меня тоже есть опыт хирурга! — похвастался Анатолий Васильевич. — Когда был молодой, несколько раз доктору на лодке ассистировал при аппендиците. Обычно замполитов ставили, они самые исполнительные и бесполезные, но наш от вида крови в обморок падал. Так что, если понадобится, можете на меня рассчитывать.

— Не думаю, что у них настолько все запущено, — ехидно отозвалась с заднего сиденья Саня, так и не простившая отцу «детей-мутантов».

— Не ворчи. Лучше смотри на дорогу. Как заправку увидишь, сразу сигналь. Сигарету хочешь? — Не оборачиваясь, Елошевич бросил ей пачку и зажигалку.

— Пусть Дмитрий Дмитриевич следит, мне сзади ничего не видно.

— Человек занят! Ему не до заправок сейчас.

— Вот и сел бы назад.

— Саня, что за детский сад!

Анатолий Васильевич напустил на себя суровость, а Саня обиженно запыхтела сигаретой.

Осмотрев пострадавшего, Миллер не нашел у него ничего серьезного.

— Понаблюдаем все-таки до утра, — решил он, прежде чем от души высказаться по поводу акушеров-гинекологов, которые берут на себя смелость судить о мозге, с которым они в силу своей специализации никогда не имеют дела.

— Лучше перепить, чем недоспать, — вяло оправдывался его приятель, мужчина с немного утрированной внешностью сельского интеллигента.

Раз уж приехал, Миллер проконсультировал всех пациентов с травмами головы, и у одного обнаружил несомненные показания к операции.

— Ну, хоть не зря приехали, — вздохнула Саня.

Она волновалась, что в незнакомом месте, с незнакомыми сестрами и оборудованием работать будет сложно. Но и ею, и Миллером владело тщеславное желание показать высокий класс.

Операция прошла успешно. Пациент поехал в реанимацию почти проснувшимся, с хорошими показателями гемодинамики, и Саня со спокойной душой оставила его дежурной смене.

Она шла по коридору, заглядывая во все двери в поисках закутка, где можно было бы покурить и расслабиться. Интересно, где Миллер с папой? Насколько Саня знала отца, сейчас он должен быть окружен толпой пожилых дам, которые всегда почему-то мечтали угодить Анатолию Васильевичу.

Она не ошиблась. Больница не стала исключением. Вскоре Саня обнаружила отца, восседающего в сестринской наподобие султана среди наложниц. Елошевич пил чай с бутербродом, а сестры уже намазывали ему новый.

Саня не сомневалась, что, перед тем как приступить к чаепитию, отец передвинул какой-нибудь шкаф, обнаружил и починил искрящую розетку и даже, может быть, подремонтировал больничный транспорт.

Миллер тоже присутствовал, но тихо сидел в уголочке, и ему никто бутербродов не намазывал. Подумаешь, сделал операцию на мозге!

— А, Санечка! Заходи, — по-хозяйски распорядился отец.

Стоя на пороге, она нерешительно разминала сигарету. Женщины загалдели, что курить здесь, конечно, нельзя, но для гостьи, так и быть, сделают исключение. Ей освободили стул и налили чаю.

— Все в порядке?

— Да, Дмитрий Дмитриевич.

Докурив, Саня взяла кружку. В больнице было довольно холодно, и она с удовольствием грела руки о горячий фарфор.

— Какой чай вкусный!

— Это Анатолий Васильевич купил, — с гордостью заявила одна из сестер. — Нашел в нашей дыре круглосуточный магазин.

— Да, папа любит хороший чай и разбирается в нем. Я сама больше люблю кофе, но он натащил мне чаю таких превосходных сортов — «Землянику со сливками», «Красного дракона»… Так что теперь я дома кофе практически не пью.

— И правильно! Кофе, что в нем? Понты корявые. А чай бодрость дает и силы.

Саня засмеялась: для пропаганды чая отец использовал почти шекспировский слог.

— Ты прав. Представь, я вчера в полшестого утра встала, погладила и все полы в квартире намыла.

— Это ты который пьешь? — прищурился Елошевич.

— «Огненную вишню».

Миллер ухмыльнулся.

— Вы, Александра Анатольевна, с этим чаем поосторожнее. Это же афродизиак.

— Что-что?

— Средство, усиливающее половое влечение.

— Вот я и думаю, что это меня полы мыть в шесть утра влечет!

— Напрасно смеетесь, — с каменным лицом сказал Елошевич. — Знаете, что мы сейчас пьем?

— Бойся, девки! — пискнула сочная медсестра средних лет, и вслед за ней остальные медработницы загомонили кто во что горазд.

— Возьмем скорее швабры и помоем коридоры!

— Давай, пока чай действует!

— А мне еще чашечку!

— А мне не надо, я и так всегда готова… полы мыть.

Саня покосилась на Миллера, опасаясь реакции целомудренного профессора на скабрезности. Но вместо надменного выражения, которого она ожидала, увидела на его лице какую-то беспомощную улыбку. «А вот это зрелище не для меня», — подумала Саня и поспешно отвела взгляд.