Не бойся быть моей - Кейт Хьюит

Тон его был непринужденным, но во взгляде сквозила настороженность.

– Все отлично, – бросил Леонидас. – Хочу лучше узнать свою невестку и понять, что она в тебе нашла.

– Я и сам задаюсь этим вопросом каждый день, – ответил Антониос не улыбаясь. – Линдсей, с тобой кое-кто хочет познакомиться. Семья Этрайкс. У них здесь свое небольшое дело. Пойдем?

Он протянул ей руку, бросив взгляд на Лео, и она приняла ее.

– Что происходит между тобой и Леонидасом? – спросила Линдсей, когда они оказались наедине в библиотеке.

– Что ты имеешь в виду?

– Вы явно не ладите, – открыто сказала Линдсей. – Но при этом работаете вместе.

Муж нетерпеливо пожал плечами:

– Просто небольшое противостояние между братьями.

– И что же заставило вас оказаться по разные стороны баррикад?

Он снова пожал плечами и ничего не ответил, расстроив Линдсей.

– Антониос, неужели ты не можешь мне рассказать? Тебе ведь не нравилось, когда я умалчивала о своих секретах, а теперь ты…

– Это просто бизнес, – оборвал он ее. – Все разрешится.

– Что за бизнес?

– Тебе не следует беспокоиться. Ты держишься потрясающе, Линдсей. – Антониос сменил тему, целуя ее в лоб. – Ты самая прекрасная из всех присутствующих, самая элегантная, и я горжусь тобой.

Линдсей улыбнулась и повернула голову так, чтобы он мог поцеловать ее в губы, что он и сделал – неспешно, заставив ее подумать о том, что будет, когда вечеринка закончится, и они останутся вдвоем.

– И я горжусь тобой, Антониос, – сказала она. – Ты так прекрасно справляешься с обязанностями хозяина дома и поместья вместо отца. Столько людей сегодня мне говорили, что ты взял бразды правления в свои руки и не совершил ни одной ошибки.

Муж улыбнулся, но глаза его оставались холодными.

– Нам пора, – заметил он. – Семья Этрайкс ждет.

Когда они вновь оказались в гостиной, Ксанте и Парфенопа созывали гостей в столовую, где уже был накрыт стол.

Дафна встала со стула, раскинув руки.

– Антониос, Линдсей. Подойдите сюда, давайте праздновать.

Линдсей подошла к женщине и взяла ее за хрупкую руку. Та заметила выражение ее лица и пожала руку невестке.

– Сегодня будем веселиться, – тихо произнесла она и посмотрела на сына. – Да?

– Да, – твердо ответила Линдсей, пожимая руку Дафны в ответ.

Вечеринка продолжалась далеко за полночь, хотя виновница торжества ушла раньше. К тому времени, как они с мужем вернулись к себе, Линдсей была измучена, ступни ее горели.

– Думаю, все прошло успешно, – сказала она, с облегчением сбрасывая туфли.

За весь вечер не было ни одного неприятного момента, может быть, оттого, что на сей раз Антониос был в курсе ее проблемы, и она могла в любой момент уединиться, отдохнуть, собраться с мыслями.

– Да, – согласился Антониос, снимая пиджак и развязывая галстук.

Конечно, он был сегодня душой компании, воплощенным обаянием, но Линдсей чувствовала, что его что-то гнетет.

– Ты уверен, что все в порядке, Антониос? – спросила Линдсей. – Между тобой и Лео?

– Все прекрасно, – отмахнулся муж, обнимая ее. – Сейчас я меньше всего хочу думать о своем брате. Ты знаешь, какая ты прекрасная в этом платье?

Линдсей посмотрела на вечернее голубое платье, ниспадавшее на пол мягкими шуршащими складками, напоминая ей ручеек. Раньше она никогда не забивала голову мыслями об одежде, но встреча с Антониосом многое изменила. Ей нравилось видеть выражение его лица, когда она надевала красивую одежду, и не скрывал своих мыслей по этому поводу.

– Ты просто великолепна, – прорычал Антониос, притягивая жену к себе. – Но я только и думал, как бы поскорее стянуть с тебя это платье.

Линдсей тихо рассмеялась, ощутив, как тело ее приятно заныло от сладостного предвкушения.

– И что же, ты намерен это сделать?

– Конечно. Прямо сейчас.

Он медленно обнял ее и осторожно расстегнул молнию до самых бедер. Платье упало с ее плеч, и она мимолетным движением сбросила его до самой талии.

Наряд был таким, что под него не предполагался лиф, так что сейчас Линдсей стояла обнаженная до пояса, и Антониос замер от восхищения, в глазах его она увидела восторг и обожание.

Горло Линдсей перехватил спазм, и, беря ее за руку, муж заметил ее лицо.

– В чем дело? – спросил он внезапно севшим голосом. – Ты выглядишь так, точно вот-вот расплачешься.

– Я думаю, как я могла тебя оставить, – прошептала Линдсей. – Даже на миг.

Он притянул ее к себе, и грудь ее ощутила шелковую накрахмаленную рубашку, отчего по всему телу точно побежал ток.

– Никогда больше, – прошептал Антониос, зарываясь в ее волосы и приподнимая ее подбородок. – Никогда не оставляй меня, Линдсей, я этого не вынесу.

– Я обещаю, – прошептала она и растворилась в его отчаянном, страстном поцелуе.

Следующие несколько недель пролетели в счастливом угаре. Линдсей работала над исследованием, гуляла с мужем по окрестностям, узнавала заново его семью. Сестры по-прежнему относились к ней немного настороженно, но оттаяли, когда она рассказала им, по настоянию Антониоса, о своей проблеме.

Лицо Парфенопы выразило сочувствие, и она пылко обняла невестку.

– Почему ты нам не сказала? Это бы все изменило.

– Она думала, что ты высокомерная, – вставила Ава, бросая на сестру озорной взгляд. – На самом деле она просто завидует. Во всей семье только я училась в университете.

– А я вместо этого вышла замуж, – произнесла Парфенопа, заливаясь краской.

– Я не думаю, что докторская степень и исследование теории чисел достойно зависти, – осторожно сказала Линдсей. – Это не очень-то престижно.

– Антониос сказал нам иначе, – возразила Ксанте. – По его словам, все глобальные изменения в развитии технологии и науки зависят от этого.

– Ну, может, отчасти это и так, – согласилась Линдсей, чувствуя, как на душе теплеет от того, что муж так высоко ее оценил.

– Мы думали, что ты считаешь себя слишком умной, – призналась Парфенопа, по-прежнему румяная от смущения, и Линдсей едва не разинула рот от изумления.

– Я никогда ничего такого не думала, – заверила она. – Ни разу.

Они обменялись робкими, но дружелюбными улыбками, и Линдсей поняла, что ее приняли.

Через неделю после именин Дафны Антониос спросил жену, не хочет ли она переехать на главную виллу.

– Мама хочет видеть нас, – пояснил он. – Да и мне там было бы лучше. У нас будет свое крыло, и ты сможешь все украсить так, как тебе нравится.