Не бойся быть моей - Кейт Хьюит

– Мне пора в офис.

– Ты не спал.

– Много дел.

– А что там про вас с Лео? – вдруг выпалила она.

Антониос повернулся к жене, подозрительно глядя на нее.

– О чем ты?

Линдсей набрала воздуха в легкие, собираясь с силами.

– Антониос, я знаю, ты что-то скрываешь. Что-то тебя гнетет. Может, поделишься?

Лицо его исказилось на миг, и он покачал головой.

– Нет, Линдсей, прости, но… я не могу. – Он вдохнул и медленно выдохнул. – Могу лишь сказать, что Леонидас злится на меня, и уже давно. Отец назначил меня управляющим, и у меня есть власть, которую хочет получить он. – Антониос устало вздохнул. – Мама хочет, чтобы мы помирились.

– А вы? – тихо спросила девушка.

Он отрицательно покачал головой:

– Нет. Лео ушел, когда мама заснула. Думаю, мы с ним всегда будем соперничать.

– А что насчет нас? – тихо спросила Линдсей.

Антониос нахмурился.

– Я пообещал отцу.

Линдсей испытующе поглядела на мужа, не зная, что сказать. Может, сейчас, когда Дафна на краю пропасти между жизнью и смертью, не время настаивать.

Она медленно кивнула:

– Хорошо.

Выражение его лица смягчилось, и он притянул ее к себе.

– Спасибо за понимание, – тепло произнес он, целуя ее в макушку, и Линдсей закрыла глаза.

Дафна умерла три дня спустя. Линдсей несколько раз навещала ее, сидела у кровати и разговаривала, хотя старая леди то приходила в сознание, то забывалась. Ксанте, Парфенопа и Ава тоже приходили, гладили мать по голове, держали ее за руку, пели колыбельные.

Линдсей поняла, как важно прощаться. Ей самой не удалось сделать этого с матерью, которая ушла и не вернулась – словно умерла, канула в Лету.

Несмотря на неотвратимость конца, смерть Дафны была шоком.

Линдсей в тот день сидела в кабинете, пытаясь сконцентрироваться на работе, на которую в последнее время не хватало сил, когда пришел муж. Она как раз успела открыть письмо из университета и написать несколько слов: «Спасибо за письмо, мне очень нравилось работать на кафедре математики, и я рада…»

Что писать дальше, она не знала.

– Линдсей, – раздался голос мужа.

Она подняла глаза от компьютера и, увидев лицо Антониоса, поняла, что все кончено.

– Нет…

– Да. – Губы его сжались в полоску, и он прерывисто вздохнул. – Я был там. И Парфенопа тоже.

– А остальные?

Он покачал головой:

– Мы по очереди сидели с ней.

– О, Антониос.

Линдсей встала и обняла мужа, и он притянул ее к себе.

– Мне так жаль.

– Я знаю.

Они еще постояли молча, а затем Антониос отстранился.

– Пойду распоряжусь насчет похорон.

– Конечно. Я могу что-то сделать?

Он лишь покачал головой и вышел. Линдсей посмотрела на компьютер.

«Спасибо за письмо. Я буду рада…»

Со вздохом она закрыла ноутбук и пошла искать сестер Антониоса.

Похороны состоялись через пару дней в ортодоксальной церкви в Амфиссе. Пришло огромное количество народу вместе с родными и персоналом Виллы Маракайос. Линдсей заметила, что Антониос и Лео стоят отдельно друг от друга, сестры как бы создают между ними барьер.

Дома были поминки, до боли напоминающие последние именины Дафны, вот только сейчас она не принимала гостей в центре зала.

Линдсей взяла на себя дела по кухне, радуясь, что может уединиться, и решив дать Антониосу возможность побыть с сестрами и братом. Хотя с братом он как раз не разговаривал, и ни о каком примирении не было и речи.

К концу дня она неимоверно устала и была счастлива вернуться к себе. Она не видела Антониоса и решила, что он где-то с родными.

Он открыл дверь спальни так резко, что она не успела положить руку на дверь, вздрогнув от неожиданности.

– Не думала, что ты придешь…

– А вот он я собственной персоной, – резко бросил муж.

Линдсей вошла и закрыла дверь.

– Все в…

– В порядке? Нет, Линдсей, совсем нет.

Линдсей покачала головой:

– Антониос, что…

– Когда… – жестко спросил он. – Когда ты собиралась сказать мне?

Линдсей непонимающе посмотрела на мужа. Все его тело было напряжено от ярости, а руки сжимались в кулаки.

– Что…

– Не делай вид, что забыла, – тихо произнес он. – Эта твоя работа, которую ты «рада принять».

Линдсей едва рот не разинула от изумления.

– Ты читал мои письма!

– Ты оставила его в открытом доступе. – Он покачал головой, лицо его выражало бесконечную боль. – Когда ты, Линдсей, собиралась сказать мне о своем отъезде – снова решила уйти по-английски?